20:41 

Далека дорога под стальным огнем

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Третий роман про Дана и Корда Райтов.






читать дальше
запись создана: 15.11.2016 в 23:15

@темы: романы, междумирье

URL
Комментарии
2016-11-15 в 23:18 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Глава 6

- Дан! – кричит Ким. – Смотри, какой у нас замок! Неприступный!
Он становится на четвереньки, чтобы двумя руками загрести побольше тяжелого влажного песка для оборонительного сооружения. Таня с удовольствием помогает ему, лишь иногда искоса поглядывая на нас с Вики.
- Очень красивый замок, - Ви тактично не замечает этих взглядов, так же, как и недоумения детей, несколько обескураженных нашими отношениями. Анж и Ким пока не очень понимают, что происходит, но для Шику и Тани изменения не прошли незамеченными. Правда, отнеслись к этому открытию твои приемыши по-разному. Шику не удивился, и даже, кажется, обрадовался. Вики он обожает с первой встречи, с каждым днем привязываясь к ней и детям все больше.
А Таня еще до отъезда устроила мне допрос.
- Это правда, что ты теперь с Вики?
- Откуда знаешь?
- Шику сказал. Так правда?
- Правда, - признался я, ничуть не покривив душой.
- Вики хорошая, жалко, что ее муж умер, - надувшись, выпалила девочка, - но ты-то ее, правда, любишь? Или только жалеешь?
- Люблю, Танечка, очень люблю.
- Эх, мужчины... - она с огорчением махнула рукой и выбежала из спальни.
Министерство обороны с невероятной щедростью оплатило нам пятизвездочный отель на берегу моря. То ли в качестве признания твоих заслуг перед Империей, то ли с целью гарантированно держать меня подальше от значимых событий. Второй раз в жизни я оказался на Пансилийском курорте, первый был в те далекие времена, когда еще были живы наши с тобой родители. Со стыдом понимаю, что ни разу не проводил со своей семьей настоящий полноценный отпуск.
- О чем задумался? – Вики с тревогой заглядывает мне в глаза. Над нами колышется красно-бело-голубой пляжный зонт, море шумит так, что ей приходится чуть ли не кричать, чтобы я ее расслышал. А я смотрю в любимые глаза и думаю: бедная моя, как же она терпела меня столько лет? Ждала, справлялась со всем сама, прощала мои отлучки, отъезды. Ночные звонки, пистолет на прикроватной тумбочке, похороны...
- Хорошо тут.
- Ну вот, а ты не хотел ехать! – и тут же заботливо, - пить хочешь? У меня в термосумке есть прохладная вода.
- Хочу.
Как это странно – снова чувствовать. Как ветер сухим жаром касается кожи, как холодная вода льется в горло и стекает тонкой струйкой по подбородку. Как Вики украдкой касается губами моего плеча – аккурат там, где остался шрам от выковырянной ножом в Нарланде пули. Краденое счастье.


Она боится спрашивать о будущем. Только смотрит с надеждой, не зная, что Рагварн решил вернуть меня на службу. В штаб. Никакой полевой работы, лишь попытки разгрести горы ошибок, которые совершили те, кто закончил свою жизнь при атаке на Ориму. Паркетный офицер. В спецотряде это словосочетание считалось оскорблением.
Но Вики надеется на другое. Если бы только не война. Если бы только это был не я, а ты, заслуживший передышку размером в оставшуюся жизнь.
- Что будет дальше? – спрашивает она, когда мы лежим без сна в первую долгую и душную тропическую ночь.
- Что-нибудь будет.
- Снова пойдешь воевать?
- Ты же у меня умница, все понимаешь, - я забираюсь пальцами в густые волосы, удивляясь их мягкости. У нас с тобой волос жесткий, прямой, как на холке волкодава. А у тебя еще и стоит торчком на макушке.
Вики прижимается всем телом, обвивает мою шею, отвлекая от тяжелых мыслей.
- Хотела бы я соперничать с другой женщиной, может, тогда у меня хотя бы был шанс. А война – всегда побеждает.
- Я вернусь к тебе с любой войны, ты же знаешь!
- Знаю, - шепчет она, приподнимаясь и целуя в губы, - знаю, Дан.
Внутри болит что-то, чему я не могу подобрать названия.
- Корд не осудил бы нас, правда? - спрашивает она.
- Ну что ты! Конечно, нет, - уж это я могу обещать со всей определенностью.
Вики целует настойчивее, перекидывает ногу через мои бедра, а я до сих пор, как раньше, могу обхватить ее талию в кольцо из соединенных ладоней, такая она тонкая. С Ви мне хочется забыть обо всем.
Но кое о чем забыть просто невозможно.

URL
2016-11-15 в 23:18 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
- Дядя Дан! – Анж заговорщически берет меня за руку и тянет за собой. – А ты знаешь, что Таня завалила тесты по математике и истории?
Вики краснеет, Таня яростно сжимает кулаки и топает ногами по песку, Ким и Шику непонимающе переглядываются, очевидно, они не в курсе Таниной неприятности.
- Предательница! – Таня показывает Анж кулак, а та ей , прячась за меня, высунутый язык.
- Как тебе не стыдно, Анжелика, - с укором качает головой Вики, - зачем ты ябедничаешь? Это нехорошо. К тому же, ты расстроила Дана.
Вся семья смотрит на меня, ожидая какого-то решения. Таня выглядит ужасно расстроенной и сконфуженной. Да и Ви не в своей тарелке, ведь Танюшка была оставлена на ее попечении. Впрочем, винить обеих в сложившейся ситуации сложно. В конце концов, Таня до шестнадцати лет даже грамоты толком не знала. Доморощенные учителя в лесных землянках едва вбили ей в голову основы счета и письма. Так что бедняжке пришлось за два года пройти ускоренный курс обучения. А тут еще война.
Однако проблему нужно решать. Насколько я понимаю, у Татьяны остался еще один шанс сдать тест в этом году. В противном случае, выпускной экзамен будет отложен до следующего лета.
- Ничего, - говорю я, - всего-то два предмета. У нас впереди целый месяц, я сам подтяну тебя, так что свой тест расщелкаешь, как орешки.
Помню, как занимался с тобой ненавистной тебе историей. Твоя память будто устроена была так, чтобы не запомнить ни одной даты. Ты засыпал от скуки уже на втором параграфе, и добиться твоей сознательности было практически невозможно. Да и математика тебе не давалась. Зато ты легко усваивал языки.
- Миссис Локвой просто стерва! Она говорит, что я тупая, раз не понимаю, как составить уравнение, - жалуется расстроенная Таня, когда я заставляю ее принести учебник. – А я отлично считаю. Когда иду в супермаркет, все цены считаю без всякого калькулятора, и меня еще ни разу не обсчитали.
- То есть с практическим применением математики у тебя порядок? – примирительно спрашиваю я.
- Ну да, - Таня хлопается задом на песок и неохотно открывает учебник, - только вот эти функции… для чего они нужны?
- Функции? Давай разберемся. Допустим, парабола – на что она похожа?
- На купол нашего отеля, - предлагает вариант подсевшая к нам Анж. Все оглядываются – и точно, сверкающая стеклянная крыша сделана в форме купола.
- На мост, - Ким прижимается ко мне с другого бока, я обнимаю сынишку и ловлю внимательный и одобрительный взгляд Вики.
- Ни на что не похожа, - надувает губы Таня, - просто дурацкая кривая линия.
- На траекторию полета пули, - выдаю более понятную для дочери командира версию. Таня поднимает заинтересованный взгляд. – Или шаттла, да?
- Да, - осторожно кивает Татьяна, - и что с того?
- Совсем недавно, в Ориме... Когда мой бр… я оказался на шаттле террористов, - едва не оговорившись, старательно выбираю слова, - то увидел, что кабина пилотов практически уничтожена. Не работали ни бортовые компьютеры, ни радары, ни системы связи. У нас были только спутниковые данные со сканера. Пришлось рассчитывать курс вручную. Если бы я ошибся хотя бы на пару метров, шаттл разнесло бы в клочья…
Дети пожирают меня горящими глазами. Таня даже рот раскрыла, в волнении прижав учебник к груди.
- Вместе с атомными бомбами, которые уничтожили бы половину Оримы.
- Господи! – кажется, только Вики поняла до конца, что я сейчас рассказал. А, нет, еще Шику – мальчик весь побелел от запоздалого страха.
- Правда, хорошо, что в детстве я учил математику, да, Танечка?
- Да, - выдыхает девочка.
- Так вот, парабола – это…


- Ненавижу тебя, Дан! Ни один репетитор не издевается надо мной так, как ты!
Таня раздраженно собирает свои золотые кудри в пучок, перехватывает резинкой и с тоской смотрит на воду, в которой плещутся Анж и Шику. Ким снова строит замки, и у него выходит чертовски здорово. Неужели хоть кто-то из нашей семьи не свяжет судьбу с армией? Анжелика, к огорчению Вики, уже спит и видит, как поступит в кадетский корпус.
- Можно, я немного поплаваю? У меня уже мозги кипят! Ну, Дааан!
- Нет, пока не ответишь на все вопросы теста. И накинь на плечи полотенце – обгоришь.
- Ты садист!
- Еще какой. Давай теперь наоборот: я называю тебе дату, а ты рассказываешь, каким событием запомнился этот год.
- Уууу!
- Начало 934 года…
Мне непросто делать вид, что ничего не произошло. Изображать тебя и скрывать рвущую нервы злость на судьбу, сыгравшую с нами очередную шутку. Дети будто чувствуют что-то, то и дело жмутся ко мне. Во взгляде Вики порой мелькает узнавание, она отгоняет его, усилием воли стараясь не думать. Не сравнивать.
Первым не выдерживает Шику. Вечером того дня, когда Таня наконец отвечает без запинки на все вопросы теста, дети уговаривают меня рассказать что-нибудь «интересное». Мы сидим на берегу, наблюдая за закатом.
- Мир Z:12. Был открыт в 961 году оримской добывающей экспедицией. Что такое Z? Это обозначение мира, где уровень кислорода в воздухе или уровень освещенности намного ниже допустимого. Обычно бывает и то, и другое – где нет солнца, там нет и растений, так что и кислороду взяться неоткуда. Так вот…
Солнце уже давно скрылось за горизонтом, но море еще словно подсвечено изнутри, и уходить с пляжа никому не хочется. Дети, раскрыв рот, слушают о чужих мирах, а я совсем ничего не знаю о своем. Что сейчас делается в Ориме? Что предпринимает командор? Внедрили ли разработки Архангела? Все ли в порядке с Жаном, с моими – проданными Милтоном, поэтому моими – парнями?
- Когда шаттл экспедиции опустился на пустынную землю мира Z:12, внезапно отказали локаторы, будто что-то накрыло судно непроницаемым колпаком. Экипаж оказался в западне, не представляя, что ждет их снаружи.
Ахнув, зажала рот ладошками Анж. Таня кутается в полотенце.
- Похоже на начало фильма ужасов, - шепотом говорит она.
- И что же они сделали? - нетерпеливо спрашивает Шику.
- Ну, - пожимаю я плечами как можно небрежней, - выйти они побоялись. Да и по инструкции было не положено. Подали сигнал бедствия. Тогда «Виктория» еще не занималась всякими бандитскими разборками. Прилетел десант, высадился и обнаружил, что обитатели этого мира – безобидные рукокрылые. То есть летучие мыши. Правда, здоровенные и блокирующие радиоволны, но совершенно неопасные для людей. Забавные даже. Одну такую изловили и отвезли в национальный оримский зоопарк.
Вот эта история ребятам понравилась. Вряд ли, конечно, они представляют, как выглядят нетопыри, тем более гигантские. Страху мы там, если честно, натерпелись, пока не разобрались, что твари не плотоядны. Я с Мэри Сантаро там и познакомился, когда она моих бойцов валерьянкой отпаивала после нападения этих зверушек.
Солнце гаснет окончательно, и от моря веет прохладой. Мы идем в отель, дети притихли, думают о чем-то своем. В моей руке ладошка Кима. Шику возникает рядом и настойчиво вкладывает свою руку мне в другую ладонь. Я сжимаю его хрупкие пальцы.
- Ты стал совсем как Нар-Одар, Дан.
По спине бежит дрожь. Вики непонимающе качает головой.
- Почему ты так решил, Шику?
- Ты говоришь, как он. Смотришь. Делаешь, как он. Не как ты.
Я ничего не отвечаю мальчику, просто не знаю, что сказать. Я хочу, чтобы здесь сейчас был ты, Дан. Я по ошибке занимаю твое место.

URL
2016-11-15 в 23:19 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Глава 7

Конец ноября 976 года. Орима.

- Вы издеваетесь? – глядя в приказ о назначении, я готов скрипеть зубами от досады. – Это полковничья должность, да и не по специальности она мне.
- Полковничья, так будешь полковником. Документы уже в кадрах, получай и обмывай, - Рагварн делает вид, что занят чтением донесений.
- Сэр, я – офицер разведки. Я нужен здесь и совершенно бесполезен в штабе.
Командор двигает нижней челюстью, не поднимая на меня глаз.
- Сядь уже, - раздраженно рычит он. Я опускаюсь на стул, немного сбитый с толку и все еще не верящий, что меня ссылают на второй Перекресток, где боевых действий за последний месяц почти не было.
Назначение начальником штаба 21 воздушно-десантной дивизии в масштабах армейской иерархии – повышение. Но для меня это ссылка. И винить некого, только себя и свое страстное выступление на военном совете в прошлом месяце.
- Я знаю, о чем ты думаешь, Корд, - наконец нарушает молчание Рагварн, - думаешь, это наказание. И правильно думаешь. Мне не нужны противоречия между моими офицерами, а Брэниган имеет на тебя большой зуб. Так что отдел «М» возглавит Веньяр, а ты отправишься на старые Балканы. Но дело не только в этом. Мне нужен надежный человек, чтобы прикрыть второй фронт. Больше некому, Корд.
- Так точно, сэр.
Я понимаю, что спорить бесполезно. На погоны моего нового мундира ложатся новые звезды. Вечером того же дня мы с Жано обмываем их во вновь открывшемся кабаке в квартале от стадиона «Ориматимс».
- Звездочки падают быстрее, чем мы успеваем загадать желания. Ты видел такое прежде, Райт?
Плечи Веньяра тоже красуются тремя звездами, вот только радости от этого никакой ни у меня, ни у него.
- Прежде мы и войны такой не видели, друг, - отвечаю я.
- Удачи тебе там, Дан, - моим назначением Жан расстроен едва ли не больше, чем я сам, - смотри, не геройствуй. Ты еще нам тут нужен.
- Да что со мной сделается? Второй фронт, там и стратегических объектов-то нет. Даже коноплю не сажают, - ну, это уже я шучу с досады. На деле несколько миров Второго Перекрестка являются крупными поставщиками энергоресурсов для нужд оримской и союзных армий. Если лефтхэнд ударит по перерабатывающим заводам, мы останемся без топлива, а миры станут непригодны для жизни. Так что Рагварн правильно дует на воду. Жаль только, что в Рождество меня снова не будет с Вики и семьей.
- Как думаешь, надолго тебя туда?
- Не знаю, Жан, но, думаю, пока Брэниган не облажается по-крупному. Ты уже познакомился с этим типом?
- Имел честь, - фыркнув, закатывается смехом Веньяр, - редкий чурбан. Как он в разведку попал?
- Маккартен привел, перевел из какого-то штаба, - я вдруг понимаю простейшую вещь, - наш враг перевербовал всех толковых офицеров, а оставил таких, как Брэниган.
- Ага, - подхватывает Жан, - потому что с такими командирами никакие враги не нужны. Они сами выдумают противника и как угробить личный состав.
Невеселые шутки мы запиваем безалкогольным пивом, завтра рано утром нужно быть в Генштабе, чтобы забрать пакет документов. Вечером меня ждут на старых Балканах, а я хотел до отъезда еще повидаться с профессором Ольсеном.
Профессор уже два месяца находится под домашним арестом и пристальным вниманием собственной безопасности. К нему никого не пускают, но я упросил Рагварна устроить нам свидание.
Жан вытаскивает сигарету, бросает пачку на середину стола. Молоденькая официантка приносит хрустальную пепельницу и с любопытством таращится на нас.
- А ты чего не куришь? – вдруг спрашивает Веньяр. – На тебя не похоже.
Черт, чуть не спалился! Сколько раз тебе говорил, братишка, бросай курить!
- Здоровье берегу, - лихорадочно выдумываю не слишком убедительную отговорку, - врачи в госпитале советовали бросить, ты же слышал доктора Джона?
- А, ну да, - соглашается Жан и прячет пачку во внутренний карман, - это ты молодец, Дан. Надо думать о здоровье, у тебя вон, семья теперь…
Жану придется встречать моих, когда они вернутся в Ориму. РУ обещает выделить шаттл с охраной на будущей неделе, но я в это время буду уже далеко от дома. Хорошо, что Веньяр согласился, как и раньше, снимать комнату в нашем доме. Так мне спокойнее за Вики и детей.
Мы еще немного поговорили о том, о сем, вспомнили спокойные времена после Нарланда, но пришло время для серьезного разговора. Я специально позвал Жано в случайное кафе – в Генштабе доверять нельзя никому, кроме командора, а дом, вполне вероятно, тоже напичкан камерами и жучками. Зато здесь, в полутемном баре, где громко играет музыка, можно говорить спокойно.
- Ты спрашивал, что было на военном совете. Я рассказал тебе не все. Это моя догадка, но я совершенно уверен, что дело так и обстоит, и Милтон со мной согласен.
- Милтон? – брезгливо морщится Веньяр. – Говнюк, подставивший наших ребят?
- Да, он. Слушай, Жано, прежде чем я расскажу… В общем, можешь трепать обо мне, что хочешь: о Лине, о гранате, о дружбе с Зэйро… Но вот это должно остаться между нами.
- Обижаешь, - Веньяр демонстративно откинулся на стуле и сложил руки на груди, - я не идиот, Райт, и не трепло какое-нибудь. А если говорил о тебе, то исключительно из уважения, чтобы солдатня знала своих героев. Ясно тебе, друже?
- Ладно, не ворчи. Я предупредил.
- Да понял уже, понял.
- Дело вот в чем. Лефтхэнд не вербует наших офицеров, Жан. Я много думал о том, что террористы могли предложить нашим, на какой крючок посадить. В общем, они не предатели.
- Как так?
- У лефтхэнда есть какой-то умелец, а может, и не один, который при помощи гипноза вкладывает в подсознание нужную врагам программу.
- Какую программу? – Веньяр бледнеет и оседает на спинку стула, потрясенный моими словами.
- Любую, - говорю я, - тебя могут остановить в улице, попросить закурить и заставить взорвать Генштаб.
- Ты уверен?!
- Не до конца, хотя... то, что я видел. Да, дружище, я уверен!
- Можно ее нейтрализовать? – взволнованно спрашивает Жан.
- Не знаю, - признаюсь я, - поэтому мне и нужно поговорить с профессором. Может, ему известно, что это за дрянь и как с ней бороться.
Жан смотрит на меня погасшим взглядом, совершенно не похожий на себя обычного.
- Ты убил меня, Дан. Без ножа зарезал, черт тебя! – в сердцах комкает в руке жестяную банку. – Что делать-то теперь? От каждой тени шарахаться?
- Мы с тобой можем не бояться этого гипнотизера.
- Да? А другие что же? А если они запрограммируют командора? Или этого придурка Брэнигана? Он меня вызовет на ковер и хлопнет, а потом саморазрушится, а?
У меня нет ответов на его прямые и чертовски актуальные вопросы.
- Не знаю, Жан, я просто должен был тебя предупредить.
- Спасибо, - обреченно отзывается он, - знаешь, что я думаю, Райт?
- Что?
- Мы проигрываем по всем фронтам. У этих гадов есть суморфы, этот их гипноз, штука с радиацией…
- И целый мир тварей-людоедов, - добавляю я последний мазок к мрачной картине мира, нарисованной Веньяром.
- Тьфу, зараза! Про них-то я и забыл! В общем, крышка нам, друг мой!
- Ты погоди с жизнью прощаться, - я не идиот в розовых очках, и понимаю, что если воевать с лефтхэндом по их правилам, долго мы не протянем, - у меня есть мысли. Но нужно время и ресурсы, так что продержись здесь, ладно?
- Куда я денусь?
- Не конфликтуй с Брэниганом и приглядывай за нашими «расстрелянными» парнями.
- Мог бы не напоминать. У меня за них, - Жан стукнул себя кулаком в грудь, - душа болит. Как подумаю, что их подставили, Милтону этому шею свернуть хочется. Как куренку, ей-богу! Он и смахивает на курёнка ощипанного, скажи?
Вот теперь Веньяр похож сам на себя. Отпустило беднягу. Я смеюсь над его сравнением.
- Ты теперь полковник, Жано, глава целого отдела разведуправления. Нельзя тебе сравнивать советника Его Величества с ощипанным курёнком. Хотя да, похож, гад!
Мы ржем от души, чувствуя, что тревога не то чтобы уходит, но на время отступает. Мы живы, на свободе и даже при новеньких звездах, а значит, еще повоюем. Да, братишка? Ничего из сделанного тобой не будет напрасным!

URL
2016-11-15 в 23:20 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Профессор Ольсен обитает в городской квартире под пристальным наблюдением «Зеты». Дверь мне открывает светловолосая женщина лет сорока в домашней футболке и брюках - Лаура, дочь профессора, и его первая помощница в исследованиях. У нее озабоченное лицо и настороженный взгляд, который сразу оживает, когда она узнает меня.
- Ты? – она отступает на шаг и мотает головой, будто отгоняет морок.
- Я не Корд, - отвечаю я, - он мой старший брат. Меня зовут Дан Райт, - протягиваю руку, и Лаура несильно сжимает мою ладонь.
- Я войду? У меня есть разрешение от командора.
- Естественно, иначе тебя не пропустила бы охрана. Корд рассказывал о тебе, - она закрывает дверь, - но откуда ты знаешь о нас?
- От Бэтти Гарден, - ответ я продумал заранее. Лаура может сколько угодно сомневаться в моих словах, но проверить их уже не сможет.
Она, кажется, и не сомневается.
- Бедняжка Бэт! Проходи, Дан, папа у себя.
Профессора я застаю в его кабинете за чтением книги. Компьютера и телефона у него нет, особый отдел не оставил отцу и дочери никаких средств связи с внешним миром. Они заперты уже два месяца.
- Здравствуйте, сэр.
Ольсен вскакивает мне навстречу. Ни слова не говоря подходит и обнимает меня, прижимаясь лицом к груди.
- Вы живы! Мне не хотели говорить, сказали, вас ранили в голову, я боялся, что все безнадежно.
- Ну, не совсем безнадежно, - утешаю я пожилого ученого, - можем мы поговорить?
Профессор отстраняется и указывает на свой кабинет, просторный и полутемный:
- Видите, у меня нет никаких дел, - усмехается он, - если только очередной дознаватель не потащит на допрос, я совершенно свободен. Садитесь,…
- Дан, - подсказываю я, немного боясь за свое инкогнито. В процессе эксперимента на Z:17 мы с Ольсеном общались довольно тесно, много беседовали, он исследовал мои энцефалограммы, отрабатывал на мне свою технику гипноза.
Мы устраиваемся в креслах.
- Спрашивайте, - позволяет Ольсен, но тут же сам задает вопрос, - давно вы узнали о своих способностях?
- Вы имеете в виду то, что на меня не действует гипноз морфоидов? Давно, еще тогда, когда мы с братом встретились с ними на летающем госпитале.
- Он не рассказывал. Видимо, боялся вас втягивать.
- Профессор, - перебиваю я его, - скажите, кто вербует наших людей? Ваши предположения.
Ольсен смотрит на меня пытливо. В светло-голубых прищуренных глазах светится любопытство и почему-то доверие. Он побывал в плену у лефтхэнда, и все же не испуган, и не озлоблен. Хотя его и раньше не интересовали политические игры, только наука, только раскрытие загадки. Потому он и беседовал со мной так охотно, чувствовал, что мне тоже… интересно.
- Кто – не знаю. Даже если встречался с ним, не смог бы тебе сказать.
- Думаете, жертвы гипноза не запоминают гипнотизера? То есть… вы полагаете, есть такая вероятность, что часть памяти ими утрачивается?
- Мы имеем дело с очень сильным специалистом, который вторгается в тонкие и малоизученные структуры сознания. Я пытался понять, как он блокирует морально-волевые установки индивидуума, но информации пока ничтожно мало. Без лаборатории, без испытуемых я почти ничего не могу.
Лаура бесшумно входит и прислоняется к стене, слушая наш разговор. Насколько мне известно, у профессора нет тайн от дочери.
- Потерпите, скоро РУ закончит расстановку кадров, и вас снова привлекут к исследованиям.
- Ваши бы слова да богу в уши, - качает головой Ольсен, - время работает против нас. Но вы, Дан, вы… это что-то удивительное! Я полагал, ваш брат - уникум.
- Скажу больше, профессор, мы с братом не единственные. До атаки на Ориму нас было одиннадцать, теперь немного меньше. Вы думаете, подобная устойчивость – редкость?
- Пока редкость, - хрипловатым от волнения голосом произносит Лаура, - видимо, человечество начинает эволюционировать, поэтому появляются такие, как вы. С каждым поколением вас будет все больше.
- И сколько же времени потребуется человечеству, чтобы выработать «иммунитет»? – уточняю я. В голове оформляется какая-то пока нечеткая идея.
Вчера, обсуждая с Жаном наши невеселые перспективы, я думал о том, что необходимо получить эффективное оружие против морфоидов. Нечто, сравнимое с ядерной кнопкой, которая никогда не задействуется, но одним своим существованием сохраняет худой мир. Теперь в сознании крутится новое слово «иммунитет». Нужно найти что-то настолько разрушительное для нашего врага и одновременно безопасное для человечества, чтобы свести к минимуму угрозу населенным людьми мирам.
- Достаточно, чтобы интервенты успели разрушить все, до чего сумеют дотянуться.
- Так вы думаете, это морфоиды?
- Что?
- Вербовка с помощью гипноза – дело рук Мег морфоидов? Это точно не может быть человек?
- Бог с вами, Дан! Ни одному человеку не под силу такая тонкая работа, - уверяет меня профессор, - если люди научатся подобному воздействию, человечество совершит резкий скачок в развитии. Половина заболеваний будет излечена с помощью психокоррекции, тюрьмы будут упразднены, потому что исчезнет преступность, как и полиция, и армия. Но, к моему великому сожалению, мы никогда не сможем овладеть этими техниками. Морфоиды – не люди, они генетически устроены иначе.
- Они подстраиваются, - шепчет Лаура.
- У морфоидов принципиально иное строение нервной системы. Взять хотя бы то, что мы, люди, довольствуемся пятью чувствами, а у этих существ их вдвое больше. В частности, я полагаю, они в состоянии улавливать волны, которые излучает человеческий мозг.
- И тело, - добавляет Лаура. А я вспоминаю, как тонко морфоиды ощущают изменение температуры окружающей среды. Это похоже на встроенный врожденный тепловизор, оттого они так мастерски видят в темноте.
А их обонятельные и вкусовые рецепторы настолько развиты, что, попробовав раз кровь человека, они могут отыскать жертву, как натасканные на героин таможенные псы, где угодно.
- Ощутив волны мозга, твари начинают, как сказала Лаура, подстраиваться. Подгоняют сердечный ритм под пульс жертвы, выравнивают температуру тел, резонируют мозговые токи. Таким образом, человек, на которого воздействуют, воспринимают гипнотизера как часть себя. Этакий внутренний голос. Понимаете?
Содрогнувшись от ужаса, киваю. Спокойно, Корд, ничего удивительного ты не услышал. Просто подтвердились самые страшные подозрения, но и только. Не время складывать руки. Думай, думай, Корд!

URL
2016-11-15 в 23:20 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Глава 8

Главная оримская база Второго Перекрестка располагается на Руме, откуда открыты порталы в семь миров из тридцати двух. Эти семь живописных миров составляют плеяду старых Балкан. Чтобы добраться до остальных, требуется транзит через Севилью – маленький и крайне нестабильный, даже по сравнению с Штормзвейгом, мирок.
В Севилье я оказываюсь в четыре часа дня по оримскому времени. Здесь сейчас семь, бархатный вечер, температура градусов двадцать, и, несмотря на ноябрь, все деревья и кусты в цвету. Мне всегда нравились старые Балканы. Мягкий климат, теплые моря, гостеприимные даже по отношению к оримским военным, люди.
До шаттла на Руму у меня целых два часа. Я отказался от спецрейса и сопровождения, которые предлагал Рагварн, опасаясь за мою безопасность. Но в нынешних условиях опасность увеличивается пропорционально количеству людей, задействованных в какой-то либо операции. Одному мне легче затеряться в толпе. К тому же, охрана не позволила бы мне насладиться видом вечерней Севильи. Когда я был здесь в 61-м, все было немного по-иному – меньше высотных зданий, больше уютных двориков, утопающих в зелени, военные не сновали на каждом шагу.
Но напоенный ароматами плетистых роз и близкого моря воздух остался прежним, и я жалею, что тебя нет здесь со мной. Я коротаю время в кафе под открытым небом, официантка вместе с меню приносит чашечку кофе.
- Подарок от заведения, - мило улыбается она, ставя прибор предо мной, кладет меню, - наш администратор вас узнал.
И в ответ на вопросительный взгляд наклоняется и шепчет на ухо:
- На том шаттле была вся семья Беннито: жена, сестра и две дочери. Вы спасли их всех.
В свой первый раз на Севилье мой отряд блокировал офисный центр, где, по нашим данным, засели террористы. Не обошлось без случайных жертв. Избежать их было невозможно, но погибшие тоже были чьими-то женами, сестрами, дочерьми. Может быть, это ничего сейчас не значит, просто вдруг вспомнилось.
- Спасибо. Принесите кусок лимонного пирога и, пожалуйста, не говорите никому, что узнали меня.
- Конечно, мистер Райт, - улыбается девушка.
Мне кажется, ты был обречен исправлять мои ошибки. Я убивал, ты спасал. Я просчитывался, ты добирался до сути вещей и принимал правильное решение. Я сомневался, ты пер напролом, не думая ни о чем. Мне есть чему поучиться у тебя, младший.
Возле аэровокзала раскинулся вербовочный пункт. Командор ничего не говорил мне о действующем наборе в 21 дивизию, поэтому я в растерянности оглядываю оживленную очередь желающих воевать с лефтхэндом. Подхожу ближе. Сколько лет в армии, но никогда не видел, как происходит зачисление в вооруженные силы. Оказывается, процесс крайне прост: будущему рекруту достаточно предъявить документ, доказывающий, что ему уже исполнилось семнадцать, и пройти осмотр военного медика. Палатка медика стояла здесь же. Веселая стайка юнцов поспешно скидывала обувь, расстегивала рубашки, чтобы побыстрее пройти осмотр.
Я подхожу к палатке и отодвигаю брезент. Сидящий за раскладным столом человек средних лет в военной форме, не поднимая головы от писанины, командует:
- Вон там висит таблица, - он тычет большим пальцем на стенку палатки, где висит плакат с буквами разной величины, с помощью которого обычно проверяют остроту зрения, - прочти нижнюю строчку.
Ни погон, ни нашивки медслужбы на его кителе не видно, но в этом нет ничего удивительного – во время боевых действий снайперы первыми выбивают офицеров и военврачей.
- Ну? – он поднимает голову и окидывает меня раздраженным взглядом. Очередь снаружи волнуется. Всем хочется поскорее попасть в палатку эскулапа, чтобы обзавестись вожделенным военным билетом и отправиться на фронт. Салаги! Что они знают о том, с чем нам всем предстоит столкнуться?
Я выполняю его приказ.
- Вытяни руки, - командует врач, - коснись кончика носа. Теперь другой рукой. Годен. Давай свои бумаги.
Вместо ответа я шагаю к нему и поднимаю футболку. Врач поднимает глаза и таращится на меня так, будто видит на моем теле не шрамы, а свежие кровоточащие раны.

URL
2016-11-15 в 23:21 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
- Где это тебя так... потрепало?
- Много где, в плену у террористов, при захвате Оримы. Полковник Дан Райт, начальник штаба 21 воздушно-десантной дивизии, - представляюсь я.
Медик вскакивает, вытягиваясь так, будто его спину разом выгнула судорога.
- Простите, господин полковник, - мямлит он, - сэр.
- Вы всех так проверяете, доктор?
- Капитан медицинской службы Свеннерсон, - докладывает тот.
- Вольно, капитан.
- У меня приказ, сэр. Не чинить препятствий. Руки-ноги в наличии, значит, к военной службе годен. А уж на сортировочном пункте решат, что с ними делать.
- А если морфоид?
- Морфоид? – удивился Свеннерсон.
По его смущенному виду можно догадаться, что он, наверное, и головы-то порой не поднимал. Что среди рекрутов могут затесаться шпионы, пытающиеся пробраться на базу, ему и в голову не приходило.
- Простите, сэр.
Он не виноват. Этот доктор просто винтик устаревшей системы. Я в очередной раз убеждаюсь, что нужно принципиально менять подход к безопасности в оримской армии. И этим нужно заняться незамедлительно, пока военная база не взлетела на воздух вместе с не менее чем десятком стратегически-важных объектов.
- Пункт закрыть, шаттл отменить, рекрутов разогнать по домам, ясно?
- Так точно, сэр, - без колебаний вытягивается Свеннерсон.
Я выхожу из палатки и встречаю возмущенный ропот – мои слова слышали все.
- Расходитесь!
- Так же так?!
- Да кто ты такой?
- А что, Ориме больше не нужны добровольцы?
- Дан! Это Дан Райт! – слышу я из толпы смутно знакомый голос.
Ко мне, расталкивая остальных, пробирается крепкий светловолосый парень, открытое смешливое лицо которого мне знакомо.
- Ленокс Броквуд, - вспоминаю я имя главаря оримских кадетов, - рад тебя видеть!
- А уж я как рад, - оглядываясь на настороженно притихших добровольцев, хмуро срезает парнишка, - что нам делать-то?
Несколько десятков глаз смотрят на меня с надеждой. Эти люди пришли сюда, готовые пойти в бой, на смерть против страшного врага ради безопасности всего мира, это заслуживает уважения.
- Друзья, как начальник штаба 21 воздушно-десантной дивизии, я обещаю вам, что набор рекрутов в ближайшее время возобновится. Мы решим организационные вопросы и снова установим вербовочные пункты. Благодарю за вашу храбрость и самоотречение. Вы уже герои.
- А что нам делать сейчас?
- Расходитесь по домам. И не бойтесь, в этой войне никто не останется в стороне. Вы еще успеете навоеваться. А ты, Нокс, иди за мной.
До шаттла у меня остается минут двадцать, поэтому мы с Броквудом быстрым шагом спешим в здание аэровокзала.
- Как ты тут оказался? – спрашиваю я Ленокса. Мы оставили его с товарищами прикрывать нашу атаку на «колосс», и я так и не узнал, что стало с кадетами, совершившими подвиг и давшими отряду время, чтобы поднять «Феникс» в воздух.
- Что с остальными?
- Пит погиб, Лаки и Тони тоже. Остальные выжили, кто где… я вот тут.
- Погоди, - остановившись, я сжимаю его плечо, - ты же окончил кадетский корпус. Как ты оказался на вербовочном пункте? У тебя уже должен быть идентификационный военный номер.
Парнишка смотрит волком.
- У меня его отобрали, - резко бросает он, - когда выписали из госпиталя.
Он поднимает правую руку, и я вижу изувеченную выстрелом кисть – из всех пальцев остались большой и указательный, запястье покрыто грубыми шрамами. Мальчишке уже никогда не исполнить свою мечту – летать с такой рукой он не сможет.
- Парни говорили, доктор Свеннерсон даже не смотрит, всех отправляет на фронт. Вот я и подался сюда после госпиталя, - вздохнул парнишка, - и зачем ты появился? Я же мог попасть на войну!
Я быстро соображаю, чем могу помочь парнишке. Светлые головы в окружении не помешают, к тому же Ленокс до безобразия похож на тебя в его годы. Такой же храбрый, дерзкий и острый на язык. Такой все равно не будет сидеть в тылу.
- Покажи-ка, - я беру его за руку и оглядываю кисть, - приноровился уже? Сожми мою руку. Крепче! Стрелять сможешь?
- Еще бы, - с бешеной надеждой кивает он, - начал разрабатывать, когда еще бинты не сняли. Собрать-разобрать винтовку могу меньше, чем за минуту, а стрелять вообще с двух руку умею. Я тебе покажу!
- Пойдешь ко мне, - решаюсь я, - у тебя пять минут, чтобы позвонить близким. Больше дать не могу, извини.
От восторга открыв рот, парнишка качает головой.
- Мне и не надо. Дома были готовы, что я не вернусь, у меня и вещи тут, сейчас принесу.
Решительный парень!
- Тогда бегом за вещами, через десять минут встречаемся на летном поле. Документы у тебя с собой?
- А как же! Я сейчас, одну минуту, сэр! – заорал Броквуд и ринулся в сторону вербовочного пункта.
Рума встречает нас неприветливо. В отличие от Севильи здесь прохладно и туманно, база 21 воздушно-десантной дивизии располагается в живописной долине между двух лесистых холмов. Воздух тут кристально чистый, сладковато-хвойный, сразу начинаешь дышать глубже, такой он вкусный свежий. Территория ярко освещена ксеноновыми прожекторами, нововведение, опробованное на базе Штормзвейга, перенесли и сюда. Командор как никто понимает, что мир с Семьей у нас только на бумагах.
Шаттл встречает незнакомый мне офицер в форме подполковника.
- Полковник Райт, сэр, - протягивает он мне руку, крепко жмет, - я - Бахмат, заместитель командира дивизии по управлению.
Ага, ясно. Это сейчас так замполит именуется. У нас же лояльность и терпимость в цвету.
Короткий ежик волос совершенно седой, лицо неожиданно молодое, но жесткое. Видимо, на непыльную должность продвинулся из боевых офицеров.
- Очень приятно, подполковник, - отвечаю я, отметив, что Бахмат не назвал своего имени. В дивизии не приветствуется панибратство? Или это только меня так встречают?
- Рады вас видеть, - сухо кивает замполит, - я покажу вам базу и познакомлю с офицерским составом. А это кто? – кивнул он на Ленокса.
- Мой порученец. Пусть его устроят и накормят.
Бахмат, надо отдать ему должное, ничем не выдает удивления и недовольства. Взволнованный Ленокс нервно прячет правую руку за спину.
- Идите за нами, - велит подполковник и ведет нас к зданию штаба.
Там, на вечернее совещание, уже собрался весь офицерский состав 21 воздушно-десантной дивизии.
Не меньше двадцати офицеров подразделений и штаба встречают недоуменным молчанием. Командир дивизии генерал Андерш поднимается с непроницаемым лицом, но его взгляд буквально давит меня. Ростом комдив едва ли не выше меня, плечи широченные, а руки, даже для такого внушительного роста, кажутся слишком длинными, отчего Андерш напоминает очеловеченного орангутана. Голова брита почти наголо, но пробивающийся волос ярко-рыжий, темные глаза близко посажены – колоритная личность, в общем.
- Господа, позвольте представить нового начальника штаба, - объявляет Бахмат, - полковник Райт из разведуправления.
Отдаю честь неохотно встающим офицерам. РУ всегда было недостижимой мечтой для обычных войск, элитой. Спецназ разведки получал самые сладкие пряники, оставляя грязную работу другим подразделениям. Так что я представляю, как выгляжу в глазах своих новых сослуживцев.
- Для меня честь служить с вами, - просто вежливость. Я не рад, и они не рады, но нам придется как-то уживаться.
- Мы все еще успеем познакомиться ближе, - металлическим тоном срезает Андерш, - занимайте свободное место, полковник, продолжим наше совещание.

URL
2016-11-15 в 23:21 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Бесконечно длинный день закончился, но я не собирался идти в выделенную мне каморку в офицерской казарме. Бахмат показал мне кабинет прежнего начальника штаба, пояснив, что мой предшественник погиб в Штормзвейге по время атаки суморфов в сентябре этого года. Он был там по семейным делам, пошел поглазеть на глав правительств – и оказался в эпицентре одного из взрывов.
В кабинете все осталось так, как было при его жизни.
- Располагайтесь, сэр, - говорит мне на прощанье Бахмат, - и, если позволите совет, не обращайте внимания на взгляды. Полковника Уайлза в дивизии любили, многие надеялись, что на его место назначат одного из наших офицеров. К вам привыкнут.
- Спасибо, - киваю я. Меньше всего сейчас меня беспокоит то, как относятся ко мне в дивизии.
Пытаясь разобраться в делах, я жду вызова комдива для более подробного знакомства, но Андерш игнорирует мое назначение. Ладно, я не гордый, если не явится, завтра пойду к нему сам.
Прежде чем зарыться с головой в дела штабные, набираю номер жены и рассказываю, как прошел мой день. Прежде я никогда не звонил Вики вот так, просто чтобы поговорить. Сказать, что люблю, пожелать доброй ночи. Но я уже не прежний. Да и Ви – не та, что раньше. Кажется, прошли сотни и сотни лет. Вики нежно шепчет в трубку, что тоже любит, и нет – она больше, и просит беречь себя, быть осторожным. Я обещаю. Я готов пообещать ей все, что угодно.
Генерал Андерш заявляется сам, рано утром, словно знает, что всю ночь я провел в кабинете Уайлза.
- Кто позволил вам закрыть вербовочные пункты? – рявкает он с порога, и не подумав поздороваться. За его плечом маячит Бахмат.
- Это сделано из соображений безопасности, - я поднимаюсь и отдаю честь, - доброе утро, сэр.
- Хрена с два! – комдив проходит в кабинет, оглядывает свирепым взглядом, словно ожидал, что я за ночь выкину отсюда все, что принадлежало погибшему Уайлзу. – Еще не успели приехать, а уже командуете. Я не позволю!...
- Сэр, - Бахмат бросает на меня виноватый взгляд и обрывает истерику комдива, - полковник Райт прибыл из Генерального Штаба, может быть, у него есть особые распоряжения от командования?
Андерш прожигает его взглядом, снова поворачивается ко мне:
- Ясно, Рагварн мне больше не доверяет! Шпиона своего послал, мало нам этого контрразведчика сраного… Задолбали, мать их!
Как же его проняло! Выслушиваю гневную тираду спокойно – я ожидал подобного приема, узнав, куда меня переводят.
- Берт, угомонитесь, - осаживает его замполит, - и дайте полковнику выступить в свою защиту.
Андерш снова пытается убить меня взглядом.
- Ну? Давай.
- Я не собираюсь защищаться, - развожу руками, - при всем уважении, сэр, я привык к военной работе, а не штабной. Тем не менее, мне известно, что обеспечение безопасности личного состава на этой базе – обязанность начальника штаба. Вербовка проходила с грубыми нарушениями, но в нынешней обстановке мы не можем себе позволить подобную небрежность. Думаю, никому не нужно напоминать теракты в Штормзвейге?
Оба офицера скривились, будто хлебнули уксуса.
- Вербовочные пункты заработают, как только будут устранены все нарушения.
Андерш молчит, глядя на собственные ладони, лежащие на столе.
- Гляди-ка, - наконец, выдает он с мрачным восхищением, - как по-писаному шпарит. Одно слово – Генштаб.
- Исправьте все нарушения, Райт, - снова приходит на помощь Бахмат, - чтобы в ближайшее время пункты снова заработали. Армии нужны добровольцы.
Вспомнив вчерашних мальчишек у вербовочного пункта, я проглатываю возражения. Против профессиональной мощи террористов эти дети – просто пушечное мясо. Пикнуть не успеют, станут донорами для «девочек» лефтхэнда, напоят своей кровью красноглазых тварей, пока такие, как Андерш, меряются причинным местом со всеми подряд. Но спорить с ним сейчас – только наживать себе врага.
- Хорошо. Что-то еще?
У генерала дергается верхняя губа. Раздраженно махнув рукой, он разворачивается и уходит, как и вошел, не тратя времени на расшаркивания.
- Не обижайтесь на него, - вздохнув, просит замполит. – Командир у нас… вспыльчивый, горячая кровь. Но отходчивый.
- Скажите, подполковник, у вас тут ко всем такое отношение? Или только я такой невезучий?
Бахмат позволяет себе скупую улыбку.
- Вы тут не при чем, Дан. В последнее время все офицеры, да и солдаты в постоянном ожидании. Из Генерального штаба проверка за проверкой, еще самолет этот…
- Какой самолет?
- Да просто несчастный случай, - отмахивается замполит, - диспетчер ошибся, наводя пилота на координаты портала. В итоге ЧП. А бомбардировочный присоединили к нам недавно. Комполка сразу на измену, начал везде врагов искать. А, что говорить! Все на нервах, полковник, ждут неприятностей. Да еще вы тут явились и сразу с порога начали командовать.
- А что, надо было оставить все, как есть?
Бахмат выразительно пожимает плечами. Меня это злит до дрожи.
- Вы видели когда-нибудь Мег, подполковник? А суморфов? – по его лицу вижу, что вопрос риторический. – Так вот. Вы их и не увидите, пока они не подорвут склад боеприпасов или десяток бомбардировщиков.
Он смотрит, не отводя глаз, внимательно впитывая не только мои слова, но и интонации, жесты. Разошелся я совершенно зря.
Держи нервы при себе, Корд.
- Я работаю по программе «Антиморф» уже больше десяти лет и знаю, о чем говорю, - примирительно поднимаю я руки ладонями вперед.
- Это очень познавательно, - серьезно кивает замполит, - был бы рад узнать больше, если вы не против, полковник. В конце концов, мы все в одной лодке.
Тут он прав. Мы в одной лодке, если продолжать замалчивать опасность, такие, как Андерш, наворотят дел.
- У вас тут есть, куда сходить вечером?
- Бар и офицерский клуб. Можно так же съездить в ближайший городок.
- Тогда в девять вечера в баре. Если вы хотите узнать, в каком мы все положении.
Бахмат кивает:
- Я буду.

URL
2016-11-15 в 23:23 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Глава 9

Видимо, у подполковника находятся другие дела на этот вечер, потому что в маленьком баре на территории базы в назначенное время он не появляется. Нет здесь и других старших офицеров, хотя в общем зале довольно многолюдно. Солдаты выпивают, играют в бильярд и карты, обсуждают новости с Первого фронта и девушек из ближайшего городка. Все как на любой военной базе. Среди бойцов много новобранцев, которых можно легко выделить по новой форме и тому, что именно они бегают к стойке за пивом. Дедовщина цветет махровым цветом.
На меня никто не обращает внимания, только бармен предельно вежливо интересуется, что подать «господину полковнику». Счел заезжим проверяющим? Андерш ведь не потрудился представить меня личному составу дивизии, штаб которой я возглавил.
- Разрешите составить компанию? – раздается сзади, и я сразу узнаю голос.
Николас Торн. Лощеный подполковник контрразведки, который подозревал тебя в шпионаже в пользу Семьи. Надо же, какая встреча!
- Садитесь, - киваю я на соседний стул и жестом подзываю бармена. Тот появляется в мгновение ока и замирает, боясь пошевелиться, словно перед ним две гремучие змеи.
Торн присаживается на облезлый стул все с тем же королевским достоинством, как и в Штормзвейге, только теперь вместо классического костюма на нем безликий камуфляж. Даже погон на плечах нет, лишь небольшой галун на лацкане куртки как знак принадлежности к министерству внутренней безопасности.
- Рад видеть вас в добром здравии, мистер Райт. Помнится, в нашу прошлую встречу вы были лейтенантом?
- Вы тоже выглядели несколько иначе, - парирую я, гадая, как Торн оказался на базе 21 воздушно-десантной. Или он тут по мою душу? Нет, вряд ли.
- Так или иначе, но мы с вами оба здесь в ссылке, - тонко улыбается Торн. Его льдисто-серые глаза впиваются в мое лицо, и я собираюсь с мыслями – нельзя, чтобы контрразведчик заметил подмену. Судя по тому, как проходил допрос в Штормзвейге, безопасники довольно хорошо изучили тебя. Лишние вопросы мне не нужны. Появление подполковника контрразведки и доверенного лица Архангела на Втором фронте значило лишь одно – Милтон решил-таки поделиться своими наработками. Видит, скотина, что мир вот-вот склеит ласты.
- Не понимаю, о чем вы, - непринужденно пожимаю я плечами.
- Вас с вашими способностями, уникального солдата, отправили на Второй Перекресток, и вы считаете это справедливым? – серьезно уточняет Торн.
- Для вчерашнего лейтенанта стать начальником штаба дивизии – отличный карьерный рост.
- Вы идиот или прикидываетесь, Райт? – мой ответ раззадорил контрразведчика. Вот теперь мы поиграем на моих условиях, сука!
Торн, поняв, что позволил себе совершенно неуместную, непродуманную вспышку, леденеет лицом и продолжает уже спокойным тоном:
- Вы – единственный в РУ, кто способен блокировать гипноатаку Мег Семьи. Вы совершили невозможное и спасли Ориму, захватили колосс и Кеннета Смита. А вас выставляют в эту дыру, в какой-то, простите, сраный штаб, подальше от больших дел. Что это, если не ссылка?
- Это – возможность, подполковник.
Его холодные блеклые глаза распахиваются, вспыхивают знакомым огнем.
- Архангел был прав насчет вас. Вы упрямы и не умеете останавливаться. Я могу помочь использовать вашу ВОЗМОЖНОСТЬ на благо Империи.
Интересно, Милтон знал, что меня отправят сюда, или Торн импровизирует? Красиво говорит, убедительно. Но нельзя показать, что желаемое само плывет ему в руки.
- Наше знакомство, подполковник, началось с того, что вы напугали дорогую мне женщину, поэтому ваши комплименты, как минимум, неуместны.
- Готов принести извинения, - не подумав, начинает оправдываться контрразведчик, - государственная измена – серьезное преступление, подозреваемые и их близкие часто…
- Мистер Торн, - обрываю я, еще больше подтачивая его уверенность в себе, - не стоит ничего объяснять и набиваться мне в друзья. Вы поступили недостойно, но этот факт не помешает мне выполнить свой долг перед Оримой. Я правильно понял, вы предлагаете сотрудничество?
Надо отдать ему должное, контрразведчик быстро взял себя в руки.
- Вы правильно поняли.
- В таком случае, я должен знать все о вашем методе распознавания гипноза. Зайдите ко мне завтра в первой половине дня, - одним движением я бросаю на стойку нужное количество монет и встаю, не давая Торну продолжить диалог.
- Доброй ночи, мистер Торн.
- До свидания, полковник, - он, щурясь, смотрит мне вслед.


Возвращаясь, я замечаю, что в штабе горит свет. Чудесно! Ай да Бахмат! Ай да лис!
Разумеется, все заговорщики под предводительством генерала Андерша тут, сгрудились вокруг стола, над которым крутится объемная карта Румы. Сквозь сверкающую голограмму просвечивает бутылка водки и маленькие стаканы. Ну просто Тайная Вечеря.
При моем появлении офицеры, как один, резко поворачиваются и, узнав, переглядываются, будто пойманные на горячем грабители. Замполит выглядит смущенным.
- Полковник Райт, - вскакивает Андерш, - что вы тут забыли?
- Какая любопытная постановка вопроса, - язвительно отвечаю я. - Что я мог забыть на совещании офицеров штаба, начальником которого меня назначили?
Кто-то из присутствующих давит усмешки, другие отводят взгляд. Андерш стремительно багровеет:
- Все знают, что вас прислали шпионить за нами, Райт.
- Прямо-таки все?

URL
2016-11-15 в 23:24 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Замполит разглядывает свои руки, но на тонких губах играет улыбка. Полагаю, комдив приказал ему любой ценой избавиться от меня, потому Бахмат и устроил этот розыгрыш с приглашением в бар. С другой стороны, он мог предложить встретиться в городе, чтобы я гарантированно не попал на секретное совещание. А раз он этого не сделал, можно предположить, что замполит с Андершем не заодно.
Я оглядываюсь в поисках свободного стула. Под напряженное молчание офицеров штаба приношу стул из коридора и усаживаюсь перед столом. Генерал Андерш смотрит на все это с таким видом, словно готов выхватить пистолет и выстрелить в упор.
- Продолжайте, господа, - разрешаю я, складывая руки на груди, чем окончательно вывожу его из себя. Это нетрудно, ей-богу! После короткого, но напряженного разговора с контрразведчиком стычка с Андершем только бодрит.
- Никто ничего продолжать не станет! Я подам рапорт, чтобы через месяц вашего духу здесь не было!
Кто же его так настроил против меня? Может, Брэниган лучший друг этого Андерша?
- Берт! – снова встревает Бахмат. – Ты перешел все границы!
- Нет уж, я выскажу этому типу все! – повышает голос комдив. – Пусть не думает, что мы тут ничего не знаем. 21 дивизия всегда была самой сплоченной и боеспособной дивизией в армии Оримы, а нас подозревают в измене!
- Берт!
- Что Берт?! Райт – стукач, шавка контрразведки! Еще летом он был лейтенантом, и вот нарисовался тут с погонами полковника!
Андерш обличает меня с явным удовольствием. Офицеры потрясенно молчат, переводя взгляд с меня на командира.
- Да, - глядя с вызовом, продолжает комдив, - я знаю, что ты там наболтал на совете! Лицемерный сукин сын! Ты оговорил на суде моих друзей, которые были невиновны! А теперь ты опомнился, ублюдок! Двадцать наших братьев, оримских офицеров, приговорены к расстрелу…
- Сэр, - Бахмат начинает нервничать, - показания давал не только полковник Райт. И их не расстреляли. Они сбежали к террористам.
- И что? Обнимемся и побратаемся с этим дерьмом?… Его отправили шпионить за нами!
Присутствующие офицеры избегают смотреть на меня прямо. Бахмат возводит глаза к облупившемуся потолку.
- Господа, - решив, что пора прекращать балаган, поднимаюсь я, - позвольте прояснить ситуацию: командор Рагварн перевел меня в 21 дивизию с целью обеспечения безопасности.
Андерш открывает рот, чтобы высказаться, но тут же закрывает его под предупреждающим взглядом замполита.
- Чтобы в дальнейшем у нас не было недопонимания, вы все должны знать о сложившемся в мире положении. Нам противостоит опасный враг, который владеет оружием, противопоставить которому практически нечего. Это мощный гипноз, заставляющий жертву совершать безумные поступки. Любой из вас может подвергнуться воздействию и сделать нечто, противоречащее воинской чести и здравому смыслу. Мы уже видели это раньше, и видим теперь, как с наших закрытых баз угоняются бомбардировщики с ядерными ракетами. Оримские пилоты на оримских самолетах расстреливают оримские базы. Если вам кажется, что это детские игрушки, продолжайте мериться крутостью, но не мешайте мне делать мою работу.
- Вы сказали, «любой из вас»? – перебивает меня молодой парень в потрепанном лётном комбинезоне без знаков отличия. У него дерзкий взгляд и такой же дерзко вздернутый нос с россыпью веснушек. – А вас что, это не касается?
- Меня это не касается, - спокойно отвечаю я под сдержанный гул и недоверчивые взгляды офицеров, - на меня не действует гипноз морфоидов. Таких, как я, в Ориме немного. Нас было одиннадцать, когда мы вошли в захваченную лефтхэндом столицу, чтобы захватить Генеральный штаб и вывести колосс террористов с двенадцатью авиабомбами. И меньше всего мы думали тогда о погонах и наградах, - я смотрю в упор на Андерша, обвинившего меня в карьеризме, и под моим взглядом комдив теряет гонор, - нас осталось двое. Двое на несколько сотен суморфов и тысячи морфоидов.
Вот теперь молчат в оцепенении. Молчат и, кажется, боятся дышать.
- И еще кое-что: я в курсе, что мне здесь не рады. Но я служу Империи жизнью и кровью там, куда она меня направит. Мне не нужна чья-то дружба или расположение. Я здесь, чтобы не дать террористам ни единого шанса разбить вашу дивизию, и каждый, кто встанет у меня на пути, будет с него сметен. Это понятно, надеюсь?
- Понятно, - за всех отвечает замполит. Андерш щелчком пальцев сворачивает голограмму.
- Время позднее, - хмуро произносит он, не поднимая на меня взгляда, - совещание переносится на утро. В девять все ко мне. Свободны.
Офицеры расходятся в молчании, на меня косятся, как на чужака, но открытой ненависти я не чувствую. Парень в летной форме делает шаг, словно хочет о чем-то спросить, но Бахмат оттесняет его по пути на крыльцо. Наружу мы выходим вместе.
- Зря вы так с ним, - упрекает меня замполит.
- Почему же зря?
- Можно было поговорить наедине, а вы подорвали авторитет командира дивизии перед его офицерами. Это недопустимо, полковник. Хотя, - он пожимает плечами вполне мирно, - вы вправе не знать, как себя вести тут, вы же элита.
"Элита" - прозвучало как оскорбление.
- Я тоже служил, в шестой штурмовой, десантная группа «Вепрь», - твой послужной список я знаю не хуже своего. Когда тебя зачислили в спецотряд, ты психанул – решил, что я подсобил твоему назначению. Зато когда понял, что это не так, радовался, как ребенок. Спросил, горжусь ли я тобой? И я, конечно, гордился.
- Утром я поговорю с генералом, - обещает Бахмат, - но, ради бога, Райт, не устраивайте больше подобных сцен. Не хватало нам только разложения в офицерских рядах.
- Если командир дивизии не станет мешать мне делать мою работу, обещаю вести себя примерно, - честно отвечаю я. - Отношение Андерша ко мне – это проблемы самого Андерша. Я не собираюсь припоминать ему обвинения и каким-либо образом дискредитировать его перед подчиненными.
- Спасибо, - мой ответ удовлетворяет замполита, - доброй ночи, полковник.
- Доброй ночи.
Я впервые оказываюсь в своей комнате, но даже не нахожу в себе сил осмотреть ее как следует. Возле кровати лежит дорожная сумка с моими вещами, я задвигаю ее под кровать, раздеваюсь и падаю на узкую твердую койку, мгновенно забываясь в глубоком сне.


Молодой летчик поджидает меня в штабе в половине восьмого. Сегодня на нем мундир с майорскими погонами, которые он носит немного скованно. Видимо, в его случае тоже сработал указ Рагварна – военно-воздушные силы Оримской Империи пострадали сильнее других родов войск, так что вчерашние лейтенанты и капитаны носили теперь звезды покрупнее. Вот только более опытными их это не сделало.
- Том Спенсер, командир авиаполка, - представляется он, протягивая руку. – Разрешите обратиться, сэр.
- Давайте сперва войдем в кабинет, Спенсер, - предлагаю я. Похоже, вопрос, который привел его сюда, отнюдь не праздный.
Летчик кивает и входит, сразу занимая место возле стола. Я запираю дверь и присоединяюсь к нему, с любопытством ожидая, что он мне расскажет. Бахмат упоминал о какой-то истории с ошибкой диспетчера, а настрой у парня серьезный.
- Скажите, сэр, вы, правда, можете вычислить агента лефтхэнда? – с места в карьер спрашивает Спенсер.
- Допустим, - осторожно отвечаю я, так как еще не встречался сегодня с Торном и даже не представляю возможностей его метода. Надеюсь только, это не лоботомия. – Вы кого-то подозреваете?
- Авиадиспетчера по имени Дакота Мур, - резко отвечает летчик, и начинает скупой рассказ. Никаких эмоций, одни только факты, но по его лицу я вижу, каким трудом Спенсеру удается удержать себя от обвинений, - это был обычный тренировочный полет. Порталы в Руме в отличие от Севильи стабильны, в течение месяца их координаты сдвигаются на несколько дюймов, не больше, но мои ребята - новички на Втором, а навигационные карты нам не дают.
- Почему?
- Мотивируют тем, что отклонение от курса – военное преступление, будто мы какие-то камикадзе. Курс приходит шифрограммой, диспетчер наводит самолет на цель, закладывая курс и в программу автопилота. Дастер-Недвилл-Хекс – наша лучшая тройка. Две военные кампании – это не шутка. Дакота выдала курс, но через минуту полета Дастер доложил, что курс ведет в «никуда», то есть координаты портала высчитаны неверно.
- Можете не объяснять, я немного понимаю в военной авиации.
- А, хорошо. Я велел ему рассчитать курс вручную и ввести в портал Недвилла и Хекса, которые следовали за ним. Но бортовая программа не сработала, потому что настроена на приказ с базы – это гребанное нововведение против террористов. Дастер и Недвилл успели отвернуть в последнюю секунду, но Хекс оказался в мертвой зоне. Вспыхнул сразу, несколько секунд и…
Спенсер мучительно сглотнул, будто слова застряли в его горле камнем.
- Как он кричал, сгорая… Господи!

URL
2016-11-15 в 23:25 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Командир авиаполка, которому едва ли больше двадцати пяти, опускает голову, чтобы скрыть, как дрожат у него губы.
- Давно вы командуете полком, Спенсер?
- Какое это имеет значение? – вскидывается молодой майор. – Думаете, я идиот, который не отличает черное от белого?
- Я просто спросил.
- Еще весной я был только звеньевым, - вызывающе глядя мне в глаза, сквозь зубы отвечает он, - и я тоже, как и вы, не просил подачек! Если бы сукины дети не выбили половину эскадрильи, летал бы себе, а не смотрел с земли, как мои друзья погибают на учебном задании. Нас хотели раскидать по другим частям, но потом почему-то решили оставить урезанный полк и отправили сюда на подмогу этим мудакам!
- Спокойно, майор, - перебиваю я разошедшегося Спенсера, - не стоит делать скоропалительных выводов. Нам здесь еще служить.
- Мы никогда не будем здесь своими! – с ненавистью произносит молодой офицер. – У них тут своя шайка-лейка, все друг друга покрывают, так что концов не найдешь. Эта Дакота – подружка начальника разведки, она может угробить еще десять моих парней, и ничего ей за это не будет!
- То есть вы обвиняете диспетчера Дакоту, я правильно понял?
- Дакоту Мур, правильно!
- Вы подавали рапорт о ее ошибке?
- Это была не ошибка! – вскакивает Спенсер. – Я думал, вы понимаете, а вы говорите то же, что и они – что это ошибка!
- Сядьте, майор, - спокойно и холодно приказываю я. Под моим взглядом он медленно опускается на стул, по лицу идут красные пятна. Мальчишка!
- Я разберусь в этой истории. Если виной всему гипноз, а не имела место служебная ошибка или осмысленное вредительство, значит Дакота Мур – такая же жертва войны, как и погибший пилот.
Спенсер потрясенно моргает, похоже, эта мысль не приходила ему в голову.
- В любом случае, во время расследования держите язык за зубами. Понаблюдайте за подчиненными: пилотами, техниками – опасность может исходить от кого угодно.
От слов об опасности Спенсер напротив как будто успокаивается, серьезно кивает, сообразив, в чем задача.
- Могу я сообщить моим людям? Чтобы они тоже были внимательней? Или… - он понизил тон, - это сорвет всю конспирацию?
Мне приходится постараться, чтобы сдержать улыбку. Не хватает еще, чтобы все летное подразделение было втянуто в шпионские игры.
- Вы уверены, что сумеете удержать своих людей от необдуманных действий? Непонятное всегда вызывает волнения и повышенный уровень агрессии.
- Я понял, сэр. Накажите эту сучку!
- Свободны, майор Спенсер.


Утреннее совещание у Андерша начинается с опоздания самого комдива. Его отсутствие вызывает сдержанные шепотки и любопытные взгляды в мою сторону. Не думают ли они, что я убил их отца-командира за нанесенное мне оскорбление? Бред какой.
За окном сильный туман, из-за чего кажется, что позднее утро похоже на сумерки. Хочется горячего кофе, чтобы взбодриться и начать думать. Интересно, Торн знает про эпизод с авиадиспетчером? Или «шайка-лейка» прикрыла подружку начальника разведки даже от вездесущих безопасников?
Наконец появляются Андерш с Бахматом, лица у обоих озабоченные, но не настолько, чтобы подумать о плохом.
Совещание проходит мирно. Офицеры вяло обсуждают скудные разведданные. Генерал напоминает, что командование требует срочно нанести ответные удары по базам террористов. Я внимательно слушаю, не вмешиваясь. Разведка тут, прямо скажем, не на высоте, но в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Приглядываюсь к Мэйси. Начальнику разведки хорошо за сорок. Невысокий, жилистый, взгляд – как дуло пистолета, холодный и ровный. Мое внимание замечает сразу, словно чувствует кожей, оборачивается и вопросительно поднимает брови. Я перевожу взгляд на голограмму. Андерш заводит разговор о Шурте и платформах несчастных шустов, но я уверен, что второй базы террористов в Акваториуме нет. Лефтхэндом управляет весьма хитроумная и непредсказуемая скотина, которая не попадется в одну ловушку дважды.
После завершения бесконечно нудного совещания, я возвращаюсь к себе в мечтах о завтраке. Но у дверей меня уже поджидает Николас Торн.
- Доброе утро, полковник, - церемонно отдает он честь и тут же, осклабившись, отмечает, - судя по вашему лицу, вы снова не рады меня видеть.
- По-правде, я собирался поесть, - признаюсь я, досадуя на себя за то, что в очередной раз дал волю эмоциям. Но едва вспомню, как этот тип запугивал Вики…
- В таком случае, предлагаю позавтракать у меня. Времени мало, будем совмещать приятное с полезным.
Подполковник контрразведки в отличие от меня имеет весьма ощутимые привилегии – в его распоряжении целый домик. Помещение, правда, небольшое и выглядит не слишком жилым, раньше тут, вероятно располагалось что-то вроде музея или просто склада всякого старья. Сейчас половина комнаты расчищена и превращена в подобие кабинета: шкаф, массивный стол со стоящим на нем детектором лжи, удобное кресло и кушетка. На кушетке неаккуратно валяются стопки копий личных дел, закрытый ноутбук и небольшой коммуникатор. Окна занавешены плотной черной тканью.
- Вы издеваетесь? Ваш суперметод – это полиграф? – я чувствую недоверие и где-то даже досаду. Преждевременную, скорее всего. Архангел кто угодно, но не дурак. Но… детектор лжи?
- Проходите, полковник, - со снисходительной улыбкой приглашает контрразведчик, - что будете пить: кофе, чай?
- Вы не ответили на мой вопрос.
- А разве он нуждается в ответе? Занимайте кресло, прошу вас.
Не понимая, к чему он клонит, я начинаю злиться, но все же устраиваюсь в кресле. Удобное, кстати, кресло, все время поднывающая после оримской операции спина приятно расслабилась. Будто с плеч сняли тяжелый груз.
Торн гостеприимно выставляет на край стола печенье, конфеты, какие-то сухарики, орехи, в углу на холодильнике весело шумит закипающий чайник. Я замечаю походную электрическую плитку.
- Вы всегда тут обедаете?
- Если вы о столовой, то да, я туда не хожу. Не хочется мозолить глаза военным, контрразведку тут не очень любят, - преспокойно поясняет он.
- Разведку, как выяснилось, тоже. У них тут в 21-й какой-то свой клуб по интересам, - непонятно с чего решаю я поделиться с врагом своими впечатлениями. Это уже весьма похоже на доверительный разговор.
Тонкая улыбка снова скользит по высокомерному лицу Торна.
- И все-таки, кофе или чай? – уточняет он. – А может, чего-нибудь покрепче?
- С утра пьют только бездельники, а нам еще работать. Сделайте мне то же, что и себе.
Занесший руку с чайником над кружками Торн, поперхнувшись, кашляет и одновременно давит смех.
- Господи, Райт, вы что, думаете, я могу вас отравить? – он смахивает несуществующую слезу и все-таки справляется с кипятком.
- Простая вежливость, - невозмутимо отвечаю я, вот и мне удалось вывести его из равновесия.
Торн сыплет в кружки растворимый кофе, придвигает к столу стул и жестом приглашает к пиршеству. Я затрудняюсь определить, что сейчас беспокоит сильнее, любопытство или голод, голова занята одновременно десятком мыслей, это сбивает с толку.
- Можете вы обмануть полиграф, Райт? – вдруг любопытствует контрразведчик.
- Полагаю, как и вы, Торн, - без лишнего бахвальства констатирую общеизвестный факт.
- С легкостью?
- Возможно.
- Рискнете? – задает он провокационный вопрос, поднимаясь из-за стола.
Забирает пустые кружки, моет в раковине, пока я обдумываю ответ.
- Если это необходимо для демонстрации вашего метода.
- Нет, необходимости нет, - неожиданно отвечает он, - детектор лжи был первым способом определить чужеродную программу в подсознании испытуемого и начал использоваться задолго до того, как мир узнал о морфоидах. Разумеется, тестировались добровольцы, которых в гипноз вводили врачи, до сих пор не удалось найти ни одного испытуемого, ставшего жертвой наших врагов. Лефтхэнд не оставляет следов и закладывает программу саморазрушения.
- Хм, - скептически отвечаю я, пока Торн не сказал ничего обнадеживающего, - в таком случае «был ли мальчик?». Вернее, работает ли метод?
- Работает. Иначе я не привез бы сюда эту штуку и не сидел бы в этом сарае, штудируя личные дела военнослужащих.
- У вас уйдет на это половина жизни. В Оримской армии даже сейчас больше ста тысяч солдат, и это не считая армий союзников.
- Программа, которую «вживляет» противник, действует крайне агрессивно. Мы запросили у ваших данные вскрытия и тело Кеннета Смита, чтобы провести собственное исследование. И обнаружили в его черепушке нечто, похожее на рак. У бывшего советника имелась неизвестная медицине опухоль головного мозга.
- Вы считаете, это как-то связано?
- Связано, и не «как-то», а напрямую. Разрушительная программа со временем превращается в физический дефект. Томограф, энцефалограф и другие медицинские штуки могут определить факт гипнотического воздействия.
Все это похоже на какой-то дурной розыгрыш.
- Знаете, один мой друг владеет экстрасенсорным даром. Он достался ему от бабушки. Представляете, у него стопроцентное чутье на всяческое дерьмо. Может, мы его привлечем? Или научим собак по запаху определять загипнотизированных лефтхэндом?
- Иронизируете? А я ведь просто хотел произвести впечатление, - с усмешкой парирует Торн.

URL
2016-11-15 в 23:26 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
- Вы – не дама, у вас все равно нет шансов, подполковник. Не тяните ни мое время, ни свое.
Контрразведчик перестает улыбаться. Долго смотрит мне в глаза, словно пытается прочитать мысли.
- Вчера и сегодня до этой минуты, - медленно произносит он, - у меня было стойкое ощущение, как бы это сказать… какой-то подмены. Будто вы – вовсе не вы. Но последнюю минуту вы ведете себя очень по-райтовски.
Черт! Нужно быть осторожнее. Я становлюсь слишком сам собой. Это опасно.
Контрразведчик тянется за коммуникатором, лежащем на кушетке среди серых папок. Стандарный мини-компьютер, выпускаемый концерном «Редтехникс» для государственных служащих Империи. Торн запускает видео и отдает коммуникатор мне.
- Смотрите.
Заинтригованный, я беру коммуникатор и немею от бешенства – на экране Вики. А еще Таня, Анж, Жан на нашей кухне. Они о чем-то переговариваются. Татьяна накрывает на стол, Веньяр что-то рассказывает моей жене. Я даже знаю, куда контрразведка воткнула камеру наблюдения – в щиток вентиляции, но как «Зета» пропустила «глаз»?
От злости у меня леденеют руки.
- Что. Это. Значит?! Чтобы я знал, что отвечать, когда меня будут судить за ваше убийство!
Понимаю, что «ведусь», как кадет-первогодка, но этот гад достал меня своими фокусами.
- Это запись с камеры, которая уже уничтожена, - невозмутимо сообщает Торн, забирая у меня коммуникатор и что-то нажимая на панели, - спокойно, полковник, это нужно было для того, чтобы продемонстрировать метод. Видите, - он показывает на глазок камеры. На этих устройствах такие расположены с двух сторон, - вы смотрели на экран, а камера - на вас.
Злость утихает, хотя методы этого говнюка… под стать конторе, на которую он работает.
- Когда человек находится под воздействием гипноза, у него изменен зрачковый рефлекс. Камера фиксирует это изменение и достоверно определяет, наш это клиент или нет. Как видите, никаких сложностей методика не вызывает. Единственная проблема – заставить испытуемого смотреть в экран хотя бы двадцать секунд.
- Зачем тогда вам понадобился полиграф?
- Чтобы сохранить метод в тайне. Пока монстр из контрразведки, то есть я, буду тестировать бравых оримских солдат на детекторе лжи и пытать электрошоком, вы тихо и спокойно допросите, скажем, Мэйси и его многострадальную ля фам.


После обеда меня разыскивает Броквуд. Я уже успел позабыть, что представил парнишку своим порученцем, да и не до него мне было совсем.
И вот он явился, в новой форме, улыбающийся во все тридцать два.
Вытягивается, отдавая честь, а сам аж светится.
- А, Нокс! Как тебя приняли в дивизии?
- Отлично, здесь много новобранцев. Ко всем относятся хорошо. Ребята говорят, тут просто лафа - никаких ночных построений и учебных марш-бросков.
- Так это ж не учебка, а регулярная армия, - от его настроения на душе становится хорошо.
Я в Руме всего второй день, но мне уже тошно от этого назначения. Спасибо командору, подогнал работу – шпионить за товарищами. Когда разрабатывал генерала Форку, я точно знал, что Мануэль пошел по дурному пути, было не так противно, как теперь.
- Ну, - вытягивается Нокс, - так я готов к несению службы. Какой будет приказ?
Знал бы я еще. У меня пока не было времени толком ознакомиться с делами, оставленными предшественником. Бардак у него там знатный, рабочий бардак человека, который не думал – не гадал, что завтра умрет. Сам-то Уайлз, наверняка, понимал, где у него что, так что к покойному никаких претензий. Но вот мне разбираться не один день. И вряд ли кто-то поможет. Да еще это дело с авиадиспетчером Дакотой Мур.
- Пока никаких приказов не будет, солдат, - я ловлю разочарование во взгляде, легкое и мимолетное, - пройдись по базе, заведи знакомства, говорят, у них тут много девушек. Среди авиадиспетчеров, например.
Нокс внимательно ловит каждое мое слово. Каждый оттенок голоса.
- Но поспеши, пока разведчики всех не охмурили. Разведчики, они такие…
- Есть познакомиться с девушками, - весело отзывается Нокс, - вам оставить одну, сэр?
- Оставь. Я, может, тоже на днях загляну.
Броквуд, понимающе поиграв бровями, уносится наводить мосты с диспетчерами, а я возвращаюсь в свой кабинет. Никто не тревожит меня до самого вечера.

URL
2016-11-15 в 23:26 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Глава 10

Утренние планерки по-прежнему скучны. Я привычен к другой жизни, Генштаб всегда гудит, как улей. Донесения, шифровки, звонки, совещания по пять-шесть раз на дню. Отчеты, отчеты, отчеты. Рапорты, от которых рябит в глазах.
В 21 воздушно-десантной тишь да благодать. Туман, морось, ослепительно яркие белые облака, насыщенно-зеленый лес со всех сторон от базы. Ленивая муштра, редкие тренировочные вылеты бомбардировщиков, равнодушное лицо начальника разведки.
Свирепое, но тихое недовольство командира разведроты. Унылый контрразведчик, без энтузиазма таскающий в свой сарай новобранцев. Прячущаяся ото всех Дакота Мур.
Дважды в неделю я отправляю шифровку Рагварну, в которой сообщаю о текущих делах.
В конце первой недели службы в дивизии замполит зовет меня выпить. Он сдержанно благодарит за то, что я не стал писать рапорт на Андерша, и сообщает, что удержал от этой глупости комдива.
- Отличный ты мужик, полковник, - говорит он с чувством, - обычно столичные птицы из штаба строят из себя невесть что, выдрючиваются перед нашими, боевыми командирами. Особенно если в таком, как у тебя, возрасте наденут погоны. Гонору много, а толку… А комдива не суди за те слова. У него родственник среди тех, осужденных – брат. Когда приговор по младшему Андершу огласили, СБшники тут же взяли Берта за яйца. Изъяли технику, бумаги, телефонные разговоры прослушивали, не церемонились с братом «предателя». Любой озвереет, понимаешь?
- Я не знал.
- Да это понятно. Только представь, что он мог подумать, когда тебя к нам прислали.
- Представляю. Но извиняться за свои слова на суде и на совете не собираюсь.
- Что, такой поборник справедливости? – с осуждением интересуется Бахмат.
- Плевал я на справедливость, - я в этот момент думаю, как ты, мне даже не приходится напрягаться, чтобы говорить твоими словами и интонациями, - последние три года я разгребаю последствия «предательства» этих типов. Лезу с голыми руками на суморфов, пытаюсь спасти от взрывов людей… детей! Но в половине случаев нихрена не выходит! Они взрывают аэровокзалы, супермаркеты, метро, а я… бессилен, и просто смотрю, как из огня и завалов выносят тела! Я задолбался смотреть на тела моих сограждан, Бахмат! Моя личная справедливость наступит, когда весь лефтхэнд на пару с Семьей захлебнется кровью!
Замполит смотрит остро, прямо, я вытаскиваю из кармана коммуникатор Торна и нахожу нужное видео. Штормзвейг, площадь возле Грандкарины. Протягиваю Бахмату, тот берет, впивается взглядом в прямоугольный экран.
- Это площадь во время церемонии подписания конвенции. Там погиб ваш прежний начальник штаба. Мы тоже там были, предупреждали руководство, просили впустить нас, дать шанс спасти людей, организовать эвакуацию… хотя бы что-то. Но они решили доверить охрану морфоидам.
Коммуникаторы «Ред Техникс» дают хорошее изображение и отличный звук. От грохота взрыва на экране вздрагивает не только замполит. Кажется, что пламя и черный дым рвутся из коммуникатора прямо сюда, в бар на военной базе, напоминая об ужасе и позоре, который пережили тогда все миры коалиции, включая Оримскую Империю.
Бахмат возвращает мне прибор.
- Мы ничего не успели сделать, - тихо говорю я, глядя на датчик – замполит, к счастью, чист, - и ваш сослуживец погиб, как и тысячи людей на этой площади. Вот за это я готов просить прощения, подполковник…
- Олег, - произносит он, подавая руку.
- Что?
- Так меня зовут. Олег Бахмат. Если тебе потребуется какая-то помощь, Дан, попроси меня.
- Спасибо, - я охотно пожимаю его сухую крепкую ладонь.


Нокс оказывается поистине удачным приобретением. Каким-то непостижимым образом этот паренек умудряется нравиться абсолютно всем, быстро заводит знакомых и приятелей, легко и непринужденно развязывает языки, и при этом умудряется услышать именно то, что важно. С такими данными Броквуду прямая дорога на дополнительный курс академии, а пока я пользуюсь тем шансом, что подкинула мне судьба.
- Чем порадуешь, орел? Дакота не появлялась?
- Неа, так и прячется в лазарете, Ведьма никого к ней не подпускает. Вроде как нервный срыв у девушки. И неееет! Только не заставляйте меня обхаживать еще и Рену, она не поверит!
- Ну, почему же?
Ведьмой в дивизии называют командира медицинского батальона Рену Бойл. Мне довелось однажды столкнуться с этой выдающейся женщиной. Полковник медслужбы вызвала меня сама, когда из разведуправления в часть пришли мои медицинские данные. Выдающаяся по всем параметрам женщина – ростом чуть ниже меня, сухая и жилистая, коротко стриженые волосы совершенно седые, а голубые глаза смотрят прямо в душу с ангельской терпимостью. Рена хотела знать, как мне удалось остаться в строю, получив пулю в голову. Кажется, мой ответ ее удовлетворил. А может, и нет.
Интересно, почему она прикрывает убийцу?
- Ладно, герой, отставить обхаживать Ведьму. Тут я как-нибудь сам. Какие еще новости?
- Хосс отоварил двух своих бойцов, - с облегчением докладывает Броквуд, - то есть сначала они затеяли ссору, подрались, а потом уже он надавал обоим тумаков, так что пришлось тащить парней в больничку. А я как раз там крутился, ну и…
- А причина?
- Вроде парни недовольны, - Нокс понижает тон, - что добыли какую-то информацию, а командиры не пускают ее в дело. Типа мы тут жопы рвем, а Мэйси лень поднять задницу и доложить генералу.
А вот это уже что-то. Командир разведроты наказывает подчиненных за недовольство командованием, хотя и сам не очень доволен начальником разведки. Надо заняться Мэйси плотнее, но как взять его за жабры, не добравшись до Дакоты?
Придется идти к Ведьме с цветами и шампанским, а иначе нам удачи не видать.


Рена смотрит будто сквозь меня, и я чувствую себя по-дурацки с цветами и бутылкой в руках и коробкой шоколада под мышкой. Это ты у меня ловелас, братишка, а я, кроме Ви, никого и не обхаживал.
- Полковник Райт, - на миг мне кажется, что в прозрачно-голубых глазах вот-вот задрожат слезы, - входите, - велит Рена.
Нет, показалось. Чур меня от женских слез!
Рена запирает дверь кабинета и жестом показывает, чтобы я не маячил в дверях, а поставил принесенные дары на стол.
- Что нужно?
- Прямо так сразу? Даже не поговорим?
- Захотите, потом поговорим. Вы же из-за Дакоты пришли? Так она готова встретиться.
- Со мной?
- С любым, кто поможет доказать, что она не виновата в той аварии. Мне показалось, что вы - самый объективный и незаинтересованный человек на этой базе. Дакота боится, что за нее возьмется особый отдел, а я не могу держать ее здесь вечно.
- Вас Мэйси попросил?
- Нет, - честно признается Рена, и по многозначительно поднятым бровям я понимаю, кто ходатайствовал за провинившегося диспетчера.
- Хорошо, проводите меня к мисс Мур.
Дакота Мур – привлекательная женщина. Даже спортивный костюм, забранные в хвост светлые волосы и принужденная поза со скрещенными на груди руками не способны испортить ее хрупкой светлой красоты. Мэйси можно понять. Даже странно, что он до сих пор не увез подругу с военной базы, где так много озабоченных мужиков.
- Мисс Мур, я полковник Райт, начальник штаба 21 дивизии.
Дакота кивает.
- Я знаю, кто вы, сэр.
- Вы готовы рассказать мне правду?
- Да, сэр, я готова. Правда в том, что я передала бортам верный курс, рассчитанный для учебного полета с учетом погрешностей. Не знаю, что там случилось, но я действовала по инструкции.
- Однако самолет сгорел, - мягко напоминаю я, устраиваясь напротив нее на пустующей койке.
- Это… ужасно! Но это не моя вина! – отчаянно шепчет она, нервным движением выдергивает прядку из прически и начинает ее терзать.
- Мисс Мур, я хочу, чтобы вы кое-что увидели, - я снова достаю коммуникатор, для Дакоты у меня тоже есть видео. Бомбардировщики, которые сбрасывают ФАБы на мирный маленький городок Талла. Запускаю ролик и протягиваю ей, - пожалуйста, досмотрите до конца.
У Дакоты ледяные пальцы, она послушно смотрит на экран, но вздрагивает, когда слышится свист и вой летящей вниз бомбы, раздающийся следом грохот заставляет ее жмуриться, а меня - бояться за результат теста.
- Это оримские птички, которые ведут оримские летчики, - отвечаю я на невысказанный вопрос, спустя минуту забирая коммуникатор из ослабевших пальцев, - которые находятся под гипнозом и выполняют приказ террористов.
Результат оказывается предсказуемым – тест Дакоты положительный. Это значит, бедная девушка не знала, что губит пилотов. Она просто не понимала, что делает.
- Я не виновата.
- Конечно, вы не виноваты, - успокаиваю я мисс Мур.
- Вы мне поможете? Только не сообщайте в собственную безопасность! Умоляю, мистер Райт! – она до ужаса напугана, и я не знаю, что с этим делать.
- Поступим так: вы напишете рапорт об увольнении и поедете в любое безопасное место к близким людям. Есть у вас кто-нибудь, кроме майора Мэйси? Родители, братья или сестры?
- Да, родители и тетя. В Севилье.
- Прекрасно. Тогда собирайтесь, я организую для вас шаттл и сопровождение. С Мэйси пока не прощайтесь, он должен думать, что вы все еще здесь.
- Рич ни при чем! – вскидывается Дакота. – Он просто защищал меня от Спенсера.
- Я знаю, мисс Мур, я знаю.
Рена стоит в дверях, с непроницаемым лицом глядя, как я забираю Дакоту.
- Никому ни слова.
- А если ее парень явится?
- Не явится, я успею поговорить с ним раньше. Не смотрите так, с ней все будет хорошо.
Я не совсем уверен, что говорю правду. Судя по тому, что я видел прежде, реализовавшись, программа запускает в подсознании механизм самоуничтожения. Надо спросить Торна, есть ли у контрразведки способ нейтрализовать эту скрытую бомбу или несчастная Дакота обречена.

URL
2016-11-15 в 23:27 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Приказ зайти ко мне я передаю Мэйси через одного из разведчиков, случайно попавшихся мне по пути в штаб. Начальник разведки отзывается немедленно, но вид у него при этом донельзя раздраженный. Мэйси чем-то сильно взволнован, но мой вызов стал дополнительной проблемой, а не причиной его раздражения.
- Добрый день, майор.
- Сэр, - отзывается он нетерпеливо.
Про Дакоту он еще не знает, иначе говорил бы со мной по-другому.
- Я вас ни от чего не отвлек? Может быть, вы куда-то спешите?
- Нет, никуда не спешу, - разведчик берет себя в руки и пожимает плечами, - у вас есть какие-то вопросы по моей службе?
- Садитесь.
Он послушно опускается на стул, спина прямая, как кол.
- Я хочу знать, какую информацию вы получили от своих людей, но не передали генералу Андершу.
Каким чудом ему удается остаться бесстрастным, остается только гадать. Но взгляд – бешеный и затравленный – выдает его с головой.
- Вы в своем уме?
- То есть вы передали, но генерал проигнорировал разведданные?
- Не лезьте не в свои дела, Райт, - огрызается Мэйси.
- Ладно, зайдем с другой стороны. Дакота Мур не виновата в катастрофе.
Вскочил. Сжимает кулаки. Вот теперь он психует по-настоящему.
- И это тоже не твоего ума дела! Вы, все, оставьте девочку в покое!
- Дакота далеко отсюда, - я демонстративно смотрю на часы, - сейчас уже должна входить в дом родителей. И, кстати, в ее подсознании находится чужеродная программа, которая заставила ее передать неверные координаты пилотам бомбардировщиков.
Мэйси тяжело дышит:
- Пошел ты! – выдыхает он и хватается за ручку двери.
- Стоять! Мы не закончили!
Начальник разведки замирает и выпрямляется, медленно поворачивается ко мне:
- Это правда? Про гипноз?
- Клянусь честью.
- Что с ней теперь будет? – голос Мэйси надламывается, он не может отойти от потрясения.
- Не знаю. Но я могу сделать так, чтобы ее дело не попало в руки собственной безопасности.
- Разве это самое страшное? – криво усмехается разведчик.
- В РУ есть профессор, который занимается изучением гипноза морфоидов, возможно, он уже нашел или вот-вот найдет ответ, - я не знаю, чем еще его обнадежить. Мэйси выглядит сломленным.
- Мы знаем, где находится штаб севильской группы лефтхэнда. Можно было брать этих говнюков тепленькими, у ребят много чего к ним накопилось. Но Андерш не пускает информацию в дело. А я… - он отводит взгляд, - ребята психуют, а я не мог из-за… нее.
- Комдив пообещал защитить Дакоту от службы безопасности?
- Если я засуну язык в жопу, - сквозь зубы цедит он и отворачивается, сплевывает сквозь зубы прямо на пол.
- Как думаешь, почему он не дает накрыть штаб террористов?
- Чего тут думать? Пытается выменять брата.
Господи! У меня словно глаза открылись! Никто, кроме меня, не знает достоверно, что осужденных офицеров давно нет живых. Андерш пытается вытащить своего брата, обменять его на пленных, на информацию, да на что угодно… Я бы тоже пытался!
- Готовьте группу захвата, - отдаю приказ донельзя удивленному Мэйси, - командир первого десантного и вы, Рич, через десять минут здесь для обсуждения плана.
- А генерал Андерш? – задает разумный вопрос начальник разведки, но его глаза горят холодной яростью и желанием прижучить ублюдков, сотворивших такое с его любимой женщиной.
- Андерша я беру на себя, - адреналин пульсирующей струей выбрасывается в закипающую кровь, в висках стучит от знакомого возбуждения, - у вас десять минут, и чтобы техника уже стояла наготове.
Даже если в дивизии сейчас находятся шпионы, в чем я совершенно не сомневаюсь, такая скорость реагирования не даст им времени что-то предпринять.
Мэйси кивает и уносится выполнять приказ, а я выхожу из кабинета.
Комдив находится у себя. Услыхав мои шаги, встает навстречу, распахивает дверь и пятится, видимо, уловив что-то в моих глазах.
- Он мертв, - говорю я, - все кончено уже давно.
- Ты… что ты себе?...
Андерш не понимает, а, может, не в состоянии осознать моих слов.
- Ваш брат давно убит, генерал, еще в июне, вместе с другими офицерами. Их посадили в транспортный вертолет и выпустили ракету. Я видел это своими глазами, сэр. Мне жаль.
- Сукин ты сын! – он таращится на меня покрасневшими глазами, сам мгновенно побагровевший. – Ты лжешь, ты…
Он кидается к двери, я преграждаю путь, и комдив обрушивается на меня всем корпусом, с силой теснит. Я отталкиваю его и, понимая, что не в состоянии остановить, вполсилы бью по морде.
- Да ты… Урою! Убью суку! Сукииии! – мне снова приходится его держать, Андерш прет, как тяжелый танк, пыхтит, ревет, и мне приходится несладко. Но вскоре бешеный напор резко сменяется полной апатией, комдив бросает свое мощное тело к стене и приваливается так, будто его перестали держать ноги. Из груди рвется то ли хриплое рыдание, то ли хохот.
- Мне жаль, - повторяю я. – Мы отомстим за всех наших.
- Шел бы ты, Райт…
Слышу в коридоре голоса командиров, которые участвуют в атаке на базу террористов.
- Мы убьем их, сэр, мы их уничтожим!


Вертушки взмывают в ночное небо, в груди тоскливо ноет. Адреналин перегорает в теле, привычном к бою, плечи просят ощутить тяжесть брони, а руки – твои руки – скучают по штурмовой винтовке. Я одергиваю китель, задирая голову к небесам, где теряются черные точки. Ветер шумит, гудит, будто море, и я не сразу слышу голос за спиной.
- Какого хера ты творишь, Дан?
- А, Олег, - вот и он тоже остался за бортом этого праздника жизни, - генерал Андерш решил атаковать штаб лефтхэнда.
- Почему он поменял решение? – недоверчиво интересуется Бахмат.
- Его брат убит. Он не знал об этом.
- А ты-то откуда знаешь и почему не сообщил мне? – обиженно качает головой Бахмат.
- Меня никто и не спрашивал. Устроили тут масонский заговор. Стыдно, замполит!
Бахмат чешет в затылке, делая вид, что смутился.
- Кстати, Дакота Мур находилась под гипнозом, когда передала неверные координаты пилотам бомбардировщиков.
- Как определил? – быстро спрашивает замполит.
- Есть способ.
Мы уходим с вертолетной площадки, очень уж тут шумно. Кстати, надо зайти к Спенсеру, сообщить новости о Дакоте.
- А других диспетчеров протестировали?
- Я – нет, насчет контрразведки не знаю.
Похоже, нам приходит в голову одна и та же мысль. На взлетной полосе вспыхивают огни. Малый сверхзвуковой бомбардировщик «R-17», который пилоты ласково называют «бочонком», плавно выкатывается на свет.
- Твою дивизию!
Мы переглядываемся и со всех ног бросаемся к диспетчерской. Олег на бегу срывает с пояса рацию и, не стесняясь в выражениях материт ничего не понимающего дежурного:
- Куда смотрите, долбо*бы херовы! У вас там «бочонок» вышел на взлет! Как не знаете?! Х**во смотрите, дебилы! Кто отдал приказ? Где Спенсер? Придушу говнюков!
Влетаем в диспетчерскую, сотрудники оглядываются на нас круглыми от удивления глазами.
- Кто отдал приказ? – ору я, а Бахмат, крутанув кресло, вытряхивает из него парня-диспетчера.
- Шиф…ровка, - мямлит тот, отползая от разъяренного замполита.
- Нам пришел приказ – курс, цели, все, - вскочив, оправдывается девушка, - из Генштаба, по закрытому каналу. По инструкции…
- Сядь и останови борт, - отрезаю я, - по инструкции ты должна была доложить Андершу или в его отсутствие – мне. Ну, чего сидишь?
Бахмат хватает шифровку, пробегает глазами и со стоном приникает к стеклу диспетчерской, где бомбардировщик, несущий восемь авиабомб, заканчивает разгон.
- Борт 18, борт 18, говорит диспетчер… борт 18! Сэр, с ним нет связи!
- Пытайся установить, - уже понимая, что все бесполезно, приказываю я. Перевожу взгляд на Олега:
- Придется его сбить.
- Блядь!
- Дай мне рацию.
Бахмат смотрит на меня, как на врага народа, но рацию отдает. Он тоже понимает, что другого выхода нет, лефтхэнд взял нас за задницу и вот-вот натянет.
Вбегает взъерошенный Спенсер, переводит взгляд с меня на замполита и обратно.
- Кто?
- Дастер. И, похоже, он под гипнозом.
Понимая всю бессмысленность спора со мной Спенсер пытается докричаться до своего пилота:
- Дастер! Кэм, ответь! Катапультируйся, Кэм, живо! Слышишь меня, придурок? Прыгай! Прыгай!
Я отдаю приказ, компьютерная программа комплекса ПВО дублирует его. Как же хорошо, что хоть эта система полностью компьютеризирована. Мы ничего не видим, в диспетчерской воцарилась тишина, все боятся даже дышать. На панели мы видим таймер, отсчитывающие секунды до вхождения борта18 в портал. «Бочонок» вспыхивает за три секунды до нырка, слишком близко от портала, так что магнитное поле сжимает и втягивает в себя пылающий стальной ком. Если Дастер и попытался катапультироваться, вряд ли он сумеет выжить в этой жуткой круговерти.

URL
2016-11-15 в 23:28 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Глава 11

- …согласно шифровке, Дастер получил курс на W: 113, где находятся…
- …оримские нефтяные вышки, - Рена Бойл светит мне фонариком поочередно в оба глаза, - вы хорошо меня видите, полковник?
- Нормально, - отвечаю я, - у меня не оставалось времени на маневр, сверхзвуковой самолет был бы на месте минут через двенадцать-тринадцать.
- Я понимаю, смотрите на кончик молотка, - она подносит к моему лицу блестящий молоточек, начинает водить перед глазами вправо-влево, приближать к переносице и удалять от нее.
- Со мной все в порядке, мне просто дали по морде.
Рена откладывает молоток и, подняв руки, слегка сжимает мои виски. Ладони у нее прохладные, легкие.
- У вас в голове пуля, полковник, а вы ведете себя так, будто не понимаете опасности.
- Поверьте, я понимаю. Просто не успел среагировать, ожидал ответа командования. Все были немного не в себе.
- Что теперь будет с Томом?
- Со Спенсером? Да ничего не будет, утром Олег выпустит его с гауптвахты. Разбирательство за нападение на вышестоящего офицера ему не грозит, если вы об этом.
Рена кивает, задумчиво глядя на меня. Сейчас глубокая ночь, полчаса назад вернулась группа захвата во главе с генералом Андершем. Вернулась с победой. Комдив, лично принявший участие в операции, подошел к нам, встречающим их на летном поле, окинул меня тяжелым, как и прежде, взглядом.
- Разрешите доложить, - отрапортовал я, стараясь не морщиться от горящей огнем скулы, - предотвращена несанкционированная попытка вылета бомбардировщика «R-17». Применили орудия ПВО. Ситуация была экстренная. Командование уже оповещено.
- Черт знает, что творится! – бросил Андерш, но без злости, просто в сердцах.
- Иди, - пихнул меня в бок Олег, - я сам все расскажу. Покажись Ведьме.
И вот я сижу перед Реной, и мои мысли вместо тысячи насущных проблем занимает один вопрос, а именно - за что мисс Бойл дали прозвище Ведьма.
- Я еще не открывала шампанское, - замечает Рена, - можем сейчас открыть.
- Не стоит, мне еще рапорты писать, - улыбаюсь я, - но от чая с конфетами не откажусь.
Она понимающе кивает и включает чайник. Накрывает на стол, достает кружки, коробку чая, конфеты, которые я же ей и принес сегодня днем.
- Вы помните Эдну Кромвер? – вдруг спрашивает Рена.
- Кого?
- Она командовала хирургической службой на летающем госпитале в 62-м.
Полковник Кромвер? Я не знал ее имени. Да и не встречал больше после той истории.
- Господи! Помню, конечно же, как можно забыть человека, который спас жизни мне и брату. Просто вы назвали ее имя, а я не знаком с ней настолько близко.
Рена улыбается лукаво и очень тепло.
- Это вы с братом спасли нам жизни. Я ведь тоже была там, на том проклятом шаттле.
- Вот как, - отчего-то становится неловко, так же, как на Севилье, когда официантка принесла мне кофе в благодарность за спасение чьей-то семьи. – Это всего лишь наш долг.
- Мой первый контракт. Я просто хотела заработать денег, а тут такое… поверить не могу, что все-таки решилась вернуться в армию. Но мне легче, когда есть возможность делать хоть что-то. Спасибо вам, Дан…
- Не стоит, - качаю я головой, - у нас тогда все совершенно случайно вышло. Повезло.
- Не за госпиталь, за то, что вы делаете сейчас. Все казалось таким безнадежным, но вы отбили Ориму, а теперь сумели справиться с террористами здесь. Теперь я верю, что у нас всех есть шанс. Правда же?
Рена на самом деле и не ждет никакого ответа. Мы оба знаем, что шанс – это мы. Все, кто - каждый на своем месте - делает свое дело добросовестно и честно. Служит Империи жизнью и кровью.
- Дан, - в лазарет врывается взволнованный Бахмат, - у нас новости. Добрый вечер, мисс Бойл. Как он?
- Полковник Райт в порядке, - кивает Рена, стремительно поднимается и тянет руку к вешалке за курткой. Я тоже поспешно одеваюсь, гадая, что там у них еще стряслось.
Замполит ведет нас в переговорную, где уже собрались все старшие офицеры штаба.
- Вот, я его привел, - докладывает совсем не по форме Олег и подталкивает меня вперед.
На всех экранах переговорной - лицо командора.
- Райт.
- Сэр, - вот теперь становится по-настоящему страшно. Только бы не катастрофа в Ориме! Только бы не семья! И не Веньяр! И… да черт возьми, сейчас я вообще не готов к плохим новостям. Мы же тут победили.
Но я давно и хорошо знаю Рагварна, и это выражение усталой обреченности видел, пожалуй, чаще других.
- Господа офицеры, - он роняет фразы, как удары кувалдой по рельсе, - должен сообщить вам, что вы – молодцы. Герои. Можете готовить представления к наградам, генерал Андерш.
- Спасибо, сэр, - Андерш в смятении, радость от победы над террористами погасла при виде командора, и даже слова о наградах не успокоили никого в переговорной.
Справа от меня встает Олег, мы переглядываемся, но и он пожимает плечами.
- Сообщаю вам, что два часа назад с трех аэродромов поднялись самолеты ВВС Оримской Империи, ведомые нашими летчиками. Атакованы Штормзвейг, Заккар и Буцалло. Бомбы сброшены на жилые районы.
Он не уточняет, но, рассчитав радиус поражения осколочно-фугасной авиабомбы, можно предположить, что жертв среди мирного населения тысячи, десятки тысяч. Твою мать! Я же передал им шифрограмму! Сразу же, пока диспетчеры добывали мне лед для разбитого лица.
- Генерал Андерш, примите поздравления, вы единственный сумели предотвратить катастрофу на вверенном вам участке фронта.
- Благодарю, сэр, - церемонно отдает честь комдив, - но моей заслуги в этом нет. Начальник штаба полковник Райт и зам по управлению подполковник Бахмат проявили бдительность и самостоятельно приняли решение сбить самолет-камикадзе.
Рагварн кивает.
- О ваших подвигах, генерал, мне тоже известно. База террористов на Севилье – отличная работа. Хорошо служите, господа! Райт…
- Сэр?
- Спасибо, - они сговорились все.
- Сэр, - пользуюсь я моментом и присутствием двух десятков офицеров. Это нечестный, прямо-таки запрещенный удар, но у нас нет времени на медленные танцы, - у меня есть просьба.
Шепчущиеся офицеры враз умолкают и таращатся на меня в изумлении.
- В нашем сегодняшнем успехе большую роль сыграл начальник разведки майор Мэйси. База лефтхэнда захвачена благодаря его умелому командованию…
- Ну? – перебивает длинное вступление командор.
- Его невеста, бывший авиадиспетчер Дакота Мур пострадала от рук наших врагов. С помощью гипноза ей в подсознание заложена разрушительная программа. Если ее не нейтрализовать как можно скорее, девушка погибнет.
- И чего ты хочешь от меня?
- Доставить ее к профессору Ольсену. Дать ему лабораторию, помощников и возможность работать. Под мою ответственность, сэр.
Рагварн смотрит на меня с бесконечной усталостью. Он понимает, что я поставил ему шах и мат. Теперь командору придется выцарапать профессора из лап собственной безопасности и дать ему все, что понадобиться для продолжения исследований.
- Хорошо, - произносит командор, - что-то еще?
- Нет, сэр.
- Тогда жду завтра подробный отчет, - бросает он и отключается.
Тишина тут же сменяется шумом. Рядом со мной оказывается Мэйси, хватает за руку и жмет со всей силы. Все хлопают друг друга по плечам, обнимаются и поздравляют, потом вдруг вспоминают о сброшенных на Первый Перекресток бомбах, притихают, но все равно радуются, что это не тут, не у нас, а мы сумели предотвратить, справились...
Андерш подходит ко мне неохотно. То, что наши разногласия сошли в конечном итоге на нет, не прибавило ему симпатии ко мне, да и я не расположен к панибратским отношениям с комдивом. Но он все же протягивает руку под одобрительными взглядами подчиненных.
- Был неправ, - обронив короткую фразу, он отводит глаза, но пожимает мою руку крепко.
- Взаимно. Пишите представления, сэр, на всех, кто участвовал в операции. Пока не случилось что-то еще, и о нас не забыли.
Бесконечный день заканчивается. Половина офицеров отправляется в бар праздновать победу, а мы с генералом и замполитом идем в штаб писать свои бумаги. Работой на эту ночь мы обеспечены.

URL
2016-11-15 в 23:28 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
До Рождества работаю, не покладая рук. В ответ на наши – мой и Торна – рапорты, мы получаем еще с десяток единиц сканеров. Но и с аппаратурой дело идет слишком медленно.
Мэйси переманил Нокса Броквуда в разведроту, я не стал препятствовать карьере пацана, хотя мне теперь не хватает свежего взгляда на вещи.
Второй Перекресток ожил. После зачистки базы террористов в Севилье активизировались группы в других мирах. Малочисленные, мобильные отряды на вертушках или нескольких БМП наносят точечные удары по жилым городам. И всегда в зоне поражения места большого скопления народа – метро, торговые центры, больничные комплексы. Все это затрудняет действия военных, сукины дети знают, как нагнать панику и уйти незамеченными. Андерш рвет и мечет, требуя от разведки невозможного. Мэйси почти не спит.
Я тоже почти не сплю. Когда не прогоняю через сканер личный состав дивизии, мы с Олегом проводим время за голографическими картами, пытаясь придумать, как остановить террористов. К счастью, на Втором пока не появились суморфы.
Через неделю после разговора с Рагварном мне звонит Лаура Ольсен с новостями об отце. Командор выполнил мою просьбу и освободил профессора из-под домашнего ареста. Безопасность все еще время от времени беспокоит Ольсена, но это не мешает ему работать над нашим делом. К этому времени Торн находит еще одного военнослужащего с чужеродной программой в голове, и мы под конвоем отправляем очередного подопытного в Ориму.
Накануне Рождества приходят награды и подарки для военнослужащих. Я тоже получаю коробку, в которой нахожу связанный Таней серый свитер. Очень мягкий и теплый, в записке она утверждает, что свитер из натуральной шерсти, но, примерив, я обнаруживаю, что он совершенно не колючий. Дети посылают мне рисунки и шоколад, Шику новый, только из типографии, сборник баллад на нарском языке, Вики – «Пылающую звезду» и набор отличных станков для бритья. Я иду в переговорную, но там нет свободных линий связи – всем хочется в этот вечер пообщаться с близкими.
- Полковник Райт, - окрик комдива звучит устрашающе, так что оборачиваются все, кто проходил мимо.
- Сэр.
- Идите в мой кабинет. Пароль «zq427r», на два часа выделенная линия ваша.
- Благодарю, сэр, - искренне отвечаю я.
В синем воздухе летят мелкие снежинки, хочется подставить им лицо и постоять так, остановив бешеный бег своей – нет, не моей, а не сложившейся твоей – жизни. Но у меня всего два часа, чтобы увидеться с семьей, пусть так, через экран монитора, поэтому я спешу в штаб.
Таня, первой оказавшаяся возле ноутбука, всплеснув руками, кричит:
- Дан! – и на весь дом, – живо сюда, Дан на связи! Скорее, ну же!
Первыми в гостиную влетают Анж и Ким, за ними спешит Вики, потом появляются Шику и Веньяр.
- Господи! – Вики беспомощно замирает возле стула, который заняла Татьяна, глаза ее сияют. – Наконец-то!
Анж и Ким пихают друг друга локтями.
- Привет, - в груди стучит больно и заполошно. Я так рад их всех видеть, после всех этих взрывов – живыми.
- Я же говорил, он в полном порядке! – объявляет Жан, наклоняется над камерой. – Мы тут уже подняли первый тост, братишка. Угадай, за кого он был?
- За Его Величество Императора?
- Ну ты и балда! Конечно, за тебя!
Они заговорили все разом.
- Тебе понравился свитер, Дан? Рукава не короткие? Что-то я волнуюсь!
- Нет, Танечка, рукава в самый раз.
- Дядя Дан, а у меня высший балл по математике и истории, - хвастается Анж, откинув за спину длинные черные волосы, - я вся в папу, правда?
- Лучше бы ты была в маму, малышка. Но отец гордился бы тобой!
- Мама записала меня в футбольную секцию, - Ким пузом лежит на столешнице и болтает ногами в воздухе, - ты ведь тоже играл в футбол?
- Да, - говорю я, хотя никогда не играл в эту игру. Зато я исправно ходил на твои игры. – Тебе нравится футбол?
- Мне больше нравится играть в приставку. Но мама сказала, что нужно быть спортивным.
- Мама права. А у тебя какие новости, Шику?
- Пришли результаты последних тестов, - смущенно дернув плечом, негромко произносит парень, - в смысле, из больницы.
- И что же? – взволнованно спрашиваю я.
- Я здоров. Совсем, - отвечает Шику, его щеки пылают, улыбающаяся Ви кладет руки ему на плечи и обнимает юного нарьяга.
- Ну а ты как? Все хорошо?
- Все хорошо.
Все куда-то исчезают, Вики усаживается за стол перед ноутбуком, я смотрю в ее нежное совсем юное лицо, и кажется, что расстояния между нами нет. Ни Перекрестков, ни миров, ни смерти. Я представляю, как она протягивает руку и касается кончиками пальцев моей щеки.
- Тяжело там?
- Нормально. Я же теперь офицер штаба, пишу отчеты и рапорты, думаю и снова пишу.
- И хорошо, лучше думай и пиши, - улыбается Вики, - мне так спокойнее.
- Люди гибнут, Ви, а я не могу придумать, как добраться до врага.
Рука сама тянется к тому месту на лбу, куда вошла застрявшая в голове пуля, я растираю пальцами чувствительный шрам.
- Ты слишком много на себя берешь, милый. Не надо.
- Кто, если не я?
- Ты говоришь, как Корд, - грустно улыбается моя жена, - вы оба – словно титаны, держащие небо. Но даже самые сильные не могут успеть спасти всех. Знаешь, мне звонила Лина.
- Неужели?
- Ее отец… лидер Штормзвейга пережил сердечный приступ. Сразу после бомбежки, просто это пока скрывают.
- Черт!
- Она теперь сама всем заправляет. Ей очень трудно. Нет, она не признается, я… просто так думаю.
- Почему Лина звонила тебе? – такие откровения не в стиле дочери лидера Штормзвейга. Аделина – достойная преемница своего отца, у нее железная выдержка.
- Мы немного подружились, когда… когда ты сбежал в Нарланд, может быть, ей просто не с кем было поговорить.
- Все так плохо?
Здесь на втором фронте мы мало что знаем о том, что творится в мирах Первого Перекрестка. Рагварн говорил о том, что бомбы упали на жилые районы, но о масштабе катастрофы можно только догадываться.
- В междумирье до сих пор полный хаос. Теперь беженцы в Ориме, все боятся повторения, - кусая губы, сообщает Вики.
А ведь мы созваниваемся каждый день. Но ни вчера, ни до этого она ни словом не обмолвилась о том, что творится в мире. Рагварн проинструктировал, что можно говорить по общей линии, а что нет? Или сама понимает? Она же жена разведчика.
- Давай поговорим о другом. Сегодня Рождество. У меня не так много времени, поэтому… счастливого Рождества, Ви!
- Как я хочу, чтобы ты вернулся домой! – в родных глазах появляются слезы. – Счастливого Рождества, Дан!
«Счастливого Рождества, Дан!» - мысленно повторяю я, когда приходит время отключить связь. Снаружи слышатся голоса и выстрелы, грохот и яркие вспышки ракетниц. Кто-то с радостным воплем выпускает в небо очередь трассеров. Хлопает бутылка шампанского. Я сижу в темном кабинете Андерша, устроив лоб на основании ладони. Надо отрешиться от забот и одну ночь просто бездумно радоваться жизни. Моей краденой, взятой в долг, мучительно счастливой жизни. А я думаю, чем обернется для мирового сообщества потеря Ринарио Умано и гадаю, сумеет ли выстоять твоя бывшая невеста в это смутное и страшное время.
Дверь распахивается, и в кабинет врываются Олег и Нокс. Замполит без куртки, в легкомысленно выпущенной поверх брюк рубашке, обнимает новоиспеченного рядового разведроты за шею. В руках у обоих пластиковые стаканчики с шампанским, мальчишка уже пьяненький, много ли ему, семнадцатилетнему, надо?
- Вот он где! – радостно провозглашает Бахмат.
- Командир, давайте к нам! Гуляем! – глаза Нокса съезжаются к переносице, и непонятно, то ли он дурачится, то ли успел так сильно напиться.
Олег торжественно вручает мне свой стаканчик.
- Спасибо, парни!
Хорошие они ребята. Прямолинейный Бахмат, непоседа Броквуд, мрачный молчун Мэйси. Горячий и честный Спенсер, который на следующее утро после предотвращенного теракта, едва Олег выпустил его с гауптвахты, примчался извиняться за удар по лицу. Даже высокомерный засранец Торн, до мозга костей преданный Оримской Империи, и закоренелый вояка Андерш, все они – будущее нашего мира. Его шанс выжить и противостоять проклятым кровососам.
- Кто тут у нас грустит? – раздается голос Рены, и мне приходится встать, взять стаканчик и салютовать начальнице медицинского полка. В честь праздника на ней строгое темно-синее платье, удачно оттеняющее цвет глаз. И никто больше не называет ее Ведьмой.
Я поднимаю стаканчик и салютую своим сослуживцам и да, пожалуй, друзьям:
- За победу!
- За победу! – подхватывают все.
- За победу!
- За победу! Ура!

URL
2016-11-15 в 23:29 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Пожелание Вики оказывается пророческим. Впрочем, и Веньяр тоже не ошибся, предсказав мне скорое возвращение в Генштаб. В начале весны меня отзывают с должности начальника штаба. Мои ребята из двадцать первой воздушно-десантной, воспринимают новость с огорчением. Провожают всей дивизией. Накануне моего отъезда мы с Бахматом и Броквудом напиваемся в баре, и эти двое клянутся мне в вечной дружбе. Наутро мисс Бойл пичкает меня таблетками и отпаивает минералкой и чаем. Приходят попрощаться Спенсер и его пилоты. Разведрота устраивает флешмоб под окнами лазарета. Потом появляется комдив. Андерш ничего не говорит, хотя все ждут от него прочувствованной речи. Но, насколько я успел узнать этого человека, ждать от него доброго слова можно до второго пришествия. Зато дела говорят за него. Генерал жмет мне руку и хлопает по плечу, вполне по-дружески, так что я понимаю, что как минимум не оставляю за спиной врага.
- Закончилась ссылка, мистер Райт, - ехидно замечает подполковник Торн, тоже пришедший проводить меня.
- Не волнуйтесь, вам тоже недолго осталось тут бездельничать.
Наша с контрразведчиком работа впечатлила военный совет. На основе наших рапортов отныне строится вся система безопасности военных баз и подразделений. Началось ее внедрение и на гражданских объектах.
- Это вряд ли, - кривовато усмехается Торн.
- Я чего-то не знаю?
- Генерал Милтон вчера был арестован по подозрению в государственной измене. Все его окружение, соответственно, под следствием. Мне еще, можно сказать, повезло, - он разводит руками, - что последние месяцы служу… в этой дыре.
- Что ж, тогда удачи, мистер Торн!
Каждый сам выбирает свою сторону. Архангел ошибся, когда заказал Кортни командора, и его арест был просто делом времени.
- Приятно было поработать, мистер Райт.
- Взаимно, мистер Торн.

Глава 12

Март 977 года. Орима.

В тот же вечер я вхожу в приемную командора. Не испытывая ни малейшего волнения по поводу нового назначения, но с надеждой, что новая должность даст мне больше возможностей.
- Отличная работа, Корд, - Рагварн встает и тепло обнимает меня.
- Спасибо, сэр.
- Рад, что наконец могу вернуть тебя в генеральный штаб. Садись.
- Слышал, Архангел арестован.
- От кого слышал? Официального заявления еще не было. Да, арестован, поэтому ты вернулся.
- То есть теперь роль раздражающего фактора вы отводите мне?
- Кто-то же должен, - невесело шутит Рагварн, - когда высший императорский совет проголосовал за объединение с Семьей, меня вынудили согласиться. Под угрозой отставки. Испуганные взрывами в Штормзвейге советники не стали даже слушать экспертов. Милтона там не было, я голосовал против объединения, остальные… сам понимаешь, единогласно.
Нечто подобное я и подозревал, когда перед оримской операцией мы узнали про создание новой военной коалиции. Рагварн предпочел уступить, чтобы остаться в игре. На его месте я сделал бы то же самое.
- Милтон своим самоубийственным демаршем хотя бы заставил советников сомневаться, так ли надежны наши союзники. Хоть и подписал этим себе приговор.
- Почему вы думаете, что у меня получится то, что не сумел советник по безопасности?
Рагварн смотрит прямо и открыто, впервые за долгое время я вспоминаю, что его изуродованное лицо – дело твоих рук.
- Потому что советник по безопасности по факту остался просто талантливым вербовщиком. Менеджером по персоналу. Собственные чувства и убеждения ему только мешали. Архангел ошибся.
И поплатится за свою ошибку. За то, что слишком сильно ненавидел кровососущих тварей и любил свою родину.
- Что делать мне?
Командор протягивает приказ, я внимательно изучаю назначение на неизвестную мне должность.
- Генеральный инспектор по безопасности и противодействию терроризму. Что это такое вообще?
- Не удивляйся. Это нововведение. Кстати, идея принадлежала Его Величеству, и эта должность была придумана лично для тебя. Ты потряс его воображение на военном совете прошлой осенью. Гордись.
- Горжусь, - в замешательстве отвечаю я, - но хотелось бы узнать свои права.
- Ох ты какой! – восхищенно тянет командор. – Сразу права! А про обязанности узнать не хочешь?
- А про обязанности я и так знаю, - с известной долей самоуверенности улыбаюсь я, - делать то же, что и делал на втором фронте, только на самом высоком уровне. Но не получится ли так, что мне будут вставлять палки в колеса все, кому не лень? Поэтому и спрашиваю о правах. Не хочется снова быть мальчиком для битья.
Рагварн косится с таким изумлением, словно видит впервые. Я отвечаю прямым взглядом.
- На миг мне показалось, что говорю с твоим братом, - тихо роняет командор, - он же не…
- Нет, - я бы все отдал, чтобы это было правдой, но нет. Это всего лишь я. Один. Один за нас двоих. – Так что там с правами? Я могу диктовать условия…
- Кому угодно, - очень серьезно произносит командор, - командующим армиями, начальнику разведуправления, начальнику Генерального штаба, советникам…
- Всем, - повторяю я, пытаясь осознать его слова. От возможностей, которые дает мне эта новая должность, захватывает дух.
- Кроме меня и Его Величества, - оговаривается Рагварн, будто сомневается, что я это понимаю. Наверное, у меня ошалелый вид. – Это высочайшее доверие и ответственность, Корд.
- Я понимаю, сэр. Спасибо. Но…
- Но? – округляет глаза главнокомандующий ОВС.
- Меня интересуют ресурсы. Могу я набирать команду, использовать технику, каков будет у меня доступ к секретной информации?
- Я уже сказал, - неохотно отвечает Рагварн, - Император дает тебе неограниченные права. Выбирай людей, пользуйся любой техникой, доступ обеспечим полный.
- Полный?
- Полный, - тяжкий вздох вырывается из груди командора, - кстати, посмотри свой новый кабинет. Слева от этого, вторая дверь.
Ничего себе! Здорово же их приперло.
- Жду от тебя план мероприятий на ближайший месяц.
- Сегодня? – недоверчиво уточняю я. Черт, мне нужна передышка, чтобы уложить в голове свалившееся на меня счастье. – Я хотел бы повидаться с семьей.
- Конечно, повидайся. План подождет до завтра.
Рагварн некоторое время молчит, словно хочет что-то еще сказать, но собирается с мыслями.
- Виктория знает? Про вас с братом?
- Нет, конечно, - быстро отвечаю я, ошеломленный его любопытством. Ты часто сравнивал командора с машиной, для которой мы с тобой просто ценные высокофункциональные детали. Видимо, это не совсем так.
- Значит, твоя жена полагает, что ты – Дан?
- При всем уважении, сэр, это не ваше дело.
- Конечно, сынок. Просто хочу быть уверен, что ты…
- Что я не сорвусь? Я не сорвусь.
Не сорвусь, не отступлю, не сложу оружия, пока не уничтожу всех, кто угрожает безопасности Оримской Империи.

URL
2016-11-15 в 23:29 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Жан уже дожидается в приемной, развлекая своими байками из жизни танкового батальона не нюхавшего пороху адъютанта и зашедшего на огонек Яна Кейтера. Едва я выхожу от командора, ребята раскрывают мне свои дружеские объятья.
- Какие люди! И без охраны!
- Как это без охраны? – Кейтер белозубо улыбается. – А мы тогда кто?
Невысокий и худощавый командир «V4» по сравнению со мной и Веньяром выглядит мальчиком, но я знаю, на что он способен. Именно его отряд поддерживал порядок в осажденной Ориме и обеспечил прикрытие для группы Сандерса во время атаки на Генштаб.
- Полковник Райт, майор Кейтер в вашем распоряжении, - широко улыбаясь, отдает он честь. И в ответ на удивленный взгляд, сообщает, - командор отправил мой отряд в твое распоряжение. Вернее, мы сами попросились. Ребята еще помнят, как ты угнал вертушку у Нар-Крид. Мы тогда всем отрядом на гауптвахте сидели.
- Извиняйте, парни.
- Да нам-то что? Тепло, сухо, фляжку с вискарем сочувствующие товарищи пронесли. Не парься, брат, - смеется Ян.
- Ну все, хорош трепаться, - обрывает его Жан, - погнали домой, пока Танюха мне башку не оторвала. Янко, ты с нами?
- Да нет уж, пусть вас сегодня «Зеты» провожают. Я так, поздороваться зашел. До завтра, офицеры!
Мы выходим из Генерального штаба, влажный ветер бьет в лицо. Как хорошо. Весна в Ориме, даже такая ранняя, лучшее время года. Жан замедляет шаг, чтобы достать сигарету и прикурить, я дожидаюсь его. Странно, в академии мы были просто приятелями. Разгильдяй-француз клянчил у меня конспекты и все пытался уломать на совместное посещение дома терпимости. До близких друзей, по крайней мере, нам было как до Заккара пешком. А теперь кажется, что друга вернее и надежнее, чем Жан, у меня в жизни не было.
- Какие новости? – спрашивает он, затягиваясь.
- Очередное повышение, - флегматично отзываюсь я. Кого этим удивишь?
- Надеюсь, не за десять переходов от Оримы?
- Нет, через кабинет от командора. А главное... - загадочно умолкаю я.
Заинтригованный Веньяр щелчком отправляет окурок в полет. Огонек описывает дугу в темноте, как одинокий трассер.
- А главное?...
- Собирай парней. Рагварн дал мне не-огра-ни-чен-ные полномочия.
- Парней? – переспрашивает обрадованный Жан. – Ты имеешь в виду Боцмана, Пулю, Албанца? Бамбука и Скотти?
- Да. Архангел арестован, пора выводить команду из тени, скоро нам понадобятся все ресурсы.
- А Упырь и его королевна?
- Жан!
- Ладно, молчу, - вдохновленный Веньяр принимается насвистывать какую-то веселую песенку.
Мы проходим КПП, и нас тут же окружает не меньше десятка молчаливых парней в полной десантной броне.
- Машина готова, - докладывает начальник охраны.
В бронированном внедорожнике едем домой. Особняк тоже под охраной, наши сопровождающие негромко деловито переговариваются с коллегами, которые охраняют периметр. «Зета» работает на высшем уровне безопасности – пароли меняются каждый час, все пространство перед домом просматривается камерами, патрули три раза за ночь обходят территорию.
Дом светится всеми окнами. Меня ждут. Вернее, тебя, меня-то уже никто не ждет, но я снова отгоняю эту мысль. Вики уже на пороге, с нетерпением распахивает дверь и обнимает за шею.
- Ты дома!
- Я дома.
В доме светло и празднично, стол уже накрыт – Таня расстаралась. Домашние бегут навстречу, дети, уже не смущаясь, орут «дядя Дан» и виснут на шее. Таня и Шику, как взрослые и разумные, терпеливо дожидаются своей очереди.
- Мойте руки и за стол, - командует Татьяна, оставляя на моей щеке целомудренный поцелуй. Кидает взгляд на Ви, и обнимает крепче.
Вики понимающе улыбается. Я ловлю ее полный обещания взгляд. У нас впереди целая ночь, нет, много-много ночей!


Мне никогда не снятся сны. Так было и при жизни, хотя психолог в военной академии уверяла меня, что такого не бывает. Просто сны стираются из памяти, вот и весь секрет, говорила она. Нет таких людей, которые не видят снов.
- Ты чего проснулся? – сонно шепчет Вики, жена всегда спала очень чутко. – Что-то случилось?
- Ничего, просто сон приснился.
- Плохой?
- Нет, не плохой, спи, - я выбираюсь из кровати и поспешно надеваю брюки и футболку.
- Куда ты? – Вики встревоженно приподнимается на локте, я наклоняюсь и целую ее в губы, отвлекая от двери, ведущей в коридор. Спиной даже через футболку чувствую колебания воздуха, кожей ощущаю чужой взгляд.
- Пить захотелось, сейчас вернусь, - глажу тыльной стороной пальцев ее прохладную нежную щеку.
- Ладно, - успокоенно соглашается Вики, - возвращайся скорее.
Выхожу из спальни, крепко закрывая за собой дверь. Быстрым взглядом оглядываю коридор – все тихо. Спускаюсь по лестнице вниз. Из гостевой раздается молодецкий храп Веньяра, заглушающий все звуки. Но не приснились же мне алые, отливающие серебром глаза в моем собственном доме. Мне не снятся сны.
- Выходи, сволочь.
Тихий смешок мне в ответ, от стены отделяется знакомая фигура. Все такой же тощий, лохматый и наглый, кровосос, кажется, от души забавляется происходящим. Значит, «Зета» с ее хваленым высшим уровнем безопасности пропустила его. Не удивлюсь, если он на глазах у всех просто вошел через парадный вход. А может, кто-то из ребят ему даже дверь придержал.
- Кто позволил тебе вламываться в мой дом среди ночи, Зэйро?
- Ты не рад меня видеть, амиго? – ухмыляется Мега.
Он подходит вплотную, склонив голову к плечу, зрачки в темноте отливают всеми оттенками от темно-алого до серебристо-стального.
- Выпьешь чего-нибудь? – вежливо спрашиваю я. Все равно он не уберется, пока не сделает того, зачем пришел.
- Если можно, кофе, - стеснительно пожимает плечами тварь, будто заигрывает со мной. Он еще не понял, кто я.
- Прошу на кухню.
Интересно, я сумею свернуть ему шею, если что-то пойдет не так? Хотя, вопрос тут стоит по-другому – сумеет ли Орима замять скандал с Семьей, если я сверну шею Меге. Вот где корень проблемы.

URL
2016-11-15 в 23:30 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Храп внезапно обрывается. Жан проснулся? Очень некстати, не могу даже предположить, какой будет реакция Веньяра на ночной визит морфоида. Мы с Зэйро, остановившись, прислушиваемся. Несколько секунд царит тишина, потом храп возобновляется.
Поворачиваю выключатель на кухне, яркий свет бьет по глазам, морфоид шипит, прикрываясь рукой.
- Посмотри на меня, - требую я.
Зэйро неохотно поднимает страдальческий взгляд, щурится, окидывая взглядом с головы до ног.
- Ну и что?
Я отворачиваюсь от него, заправляю кофемашину. Достаю чашки, сахарницу, составляю на поднос.
- Ты старший, да?
- Угадал.
Выставляю посуду на стол, делая приглашающий жест. Мега не двигается.
- Я хочу поговорить с Даном.
- Садись.
- Мне нужен Дан, - требовательно повторяет он.
- Мне он тоже нужен. Сядь, я сказал!
Ошеломленный, он подчиняется. На миг лицо твари искажает гримаса страдания, которая тут же, впрочем, трансформируется в привычную ехидную ухмылку.
Я разливаю кофе, не отрывая глаз от молчащего Меги. Зэйро притягивает чашечку, делает глоток и отставляет.
- Благодарю за радушный прием.
- Значит, мне ты ничего сказать не хочешь?
- Не думаю, что тебе будет интересно.
Помнит наш разговор в кембалийском отеле. Злится. Ну-ну, пусть злится!
- Допустим, мне интересно.
Зэйро морщится, будто ему даже смотреть на меня противно, не то что разговаривать. И в то же время пожирает глазами, выискивает в знакомом лице – тебя.
- Я пришел сказать: мы приняли решение предложить помощь вашей разведке. Ваш этот главный, похоже, вообще не в теме. От него никакого толка. Мы дадим координаты баз лефтхэнда вашей авиации и закончим эту войну.
- Почему теперь?
- Что?
- Почему Карраско решил помочь теперь, а не пять месяцев назад, когда был заключен договор?
Зэйро безумно веселит этот вопрос.
- Нууу, - тянет он, - может быть, чтобы Оримские генералы не тешили себя надеждой, что сумели бы выиграть эту войну без нас. Вы не смогли. Ты не смог, старший брат. А мы сможем.
- Подонки, - констатирую я. - Люди умирали, пока вы занимались саморекламой! Сволочи.
- Это просто политика, - и не подумал оскорбиться Мега.
- Зачем тебе понадобился мой брат?
- Ты не поверишь, - он смотрит мне прямо в глаза, спокойно и открыто, - ты же считаешь нас хищниками, которым нужна только человеческая кровь.
- И все-таки?
- Ну, если настаиваешь, - пожимает плечами Зэйро, - твой брат – хороший человек. Я хотел заслужить его доверие. В очередной раз.
- Доверие? – переспрашиваю я, озадаченный его формулировкой.
- Что бы ты ни думал, я верю в то, что люди и морфоиды могут сосуществовать мирно и с взаимной выгодой.
- Любопытно. Допустим. И чем же ваш вампирий род может быть полезен человечеству?
- Хотя бы тем, что мы избавим вас от ваших врагов.
- Взамен на кровь?
- Нам нужно не так много. И за донорскую кровь мы готовы платить. Мы не паразиты, Райт, и отстаивая свои права, намерены нести ответственность по всей строгости законов мирового сообщества. Видишь, - разводит он руками, - я полностью откровенен с тобой.
- Еще кофе?
- Пожалуй. Про твоего брата – это правда? Ты не разыгрываешь меня?
Кофе льется на ослепительно белую столешницу. Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, считая до десяти. Я обещал Рагварну, что не сорвусь. Но как же больно сделала мне эта красноглазая сука!
- Правда. Его нет.
Зэйро гибким движением профессионального стриптизера встает с табурета.
- Спасибо за кофе. Можешь меня не провожать.
- Мега, - останавливаю я.
- Рааайт, - отзывается он, растягивая рот в зубастом оскале, - что-то еще?
- Хочешь заслужить мое доверие?
- Чего тебе нужно?
- Назови имя. Кто из ваших программирует наших офицеров и солдат?
Мега подается навстречу, заинтригованный.
- Объясни, о чем ты говоришь?
В двух словах описываю ему тот звездец, который творится в вооруженных силах Оримы.
- С чего ты взял, что это морфоид? - хмурится Зэйро.
- Человек не способен на такой уровень гипноатаки.
- Не представляю, кто вообще способен на такое. Ни один Мега Семьи – точно.
- А твой босс?
- Говорю же, нет. Да и зачем ему это нужно? Господин Карраско заинтересован в сотрудничестве с мирами Перекрестка, и в первую очередь с Оримой.
Я поднимаю брови, не слишком удовлетворенный ответом морфоида.
- Говорю тебе, Райт, - горячо убеждает меня Зэйро, - никому из наших это не интересно. Это не мы!
Кажется, не врет. Вон как нервничает, аж по скулам пятна пошли, вот тебе и непрошибаемый Мега.
- Что-нибудь узнаешь, приходи. Тогда и поговорим о доверии.
Он качает головой, беззвучно матерясь сквозь зубы.
- Ладно, - кивает на прощанье, - бывай. И… мне жаль, что так вышло с твоим братом.
- Мне тоже.
После ухода Зэйро еще два часа сижу на кухне перед чашкой с остывшим кофе, буравя замершим взглядом закрывшуюся дверь и слушая храп Веньяра. Как же мне найти эту тварь? Кто это может быть? Кажется, я свихнусь, пытаясь отыскать разгадку этой тайны.
Наверху раздается негромкий скрип. Очнувшись, поспешно включаю воду, споласкиваю чашки и, поставив помытые на полку сушилки, улыбаюсь кутающейся в халатик Вики. Сообщать кому-то о ночном визите Меги морфоидов я не намерен.


Глава 13

Март 977 года. Орима. Генштаб.

С тех пор, как Лина вошла в мой кабинет, она смотрит в окно. Собирается с духом или пытается побороть слезы? Скорее, второе. Духа ей не занимать.
- Привет, - наконец, она обращает на меня прямой взгляд.
- Здравствуй, - говорю я женщине, которую ты любил.
- У тебя тут прослушки точно нет?
- Обижаешь.
- Ладно, - она откашливается, аккуратно прижав пальцы со скромным маникюром ко рту, - я немного охрипла, весна нынче необычайно холодная.
- Ты плачешь. И весна тут ни при чем.
Дочь лидера Умано смотрит на меня в упор. Она, как всегда в последнее время – с того самого момента, когда вы встретились на Заккаре, выглядит вызывающе респектабельной. В сером брючном костюме с минимумом украшений и собранными в строгую прическу волосами. Именно такой должна быть женщина - лидер не только междумирья, но и всей коалиции Перекрестка. И никому не позволительно видеть ее плачущей.
Кроме тебя, пожалуй.
- Ты ошибаешься, - она переплетает пальцы, устраивая руки на столе перед собой, и я замечаю отсутствие помолвочного кольца.
- Хорошо, - киваю я. Мне трудно говорить с ней, потому что я невольно слишком многое о ней знаю. Видит бог, я не хотел быть этому свидетелем, но мне никто не давал выбора. Я знаю, как она смеется. Какие у нее нежные руки. Я видел ее голой.
Но эта красивая и сильная женщина нужна мне в качестве союзницы, и приходится смирить грызущее чувство вины за ваше не сложившееся счастье и начать соображать.
- Как отец?
- Виктория рассказала?
- Конечно. Думаю, ты не просто так поделилась с ней тем, о чем никто не знает.
Лина разглядывает меня с любопытством, заставляя нервничать. Слишком хорошо она тебя знает. Хуже, чем я, но лучше всех других.
- И ты снова ошибся, - снисходительно пожимает она плечами, - знаешь, просто иногда хочется поделиться с кем-то близким. Невыносимо носить все в себе. Но тебе ведь это незнакомо, да? – последние слова она произносит с укором.
- Все не можешь простить тот «побег»?
- Не знаю, - с прямотой признается она, - наверное, могу. И уже простила. Если бы ты был рядом, я позвонила бы тебе, а не Вики.

URL
2016-11-15 в 23:31 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
- А как же Ларри? Почему не ему?
- Потому что мы расстались, - равнодушно пожимает плечами Лина, - наши взгляды на отношения оказались различными.
Все ясно. Ларри сдрейфил. Обхаживал принцессу Штормзвейга, пока лидер был на троне, но как только запахло жареным, сбежал. Или сделал что-то, из-за чего Аделина сама его прогнала.
- Сочувствую.
- Да брось, - с усмешкой отвечает она, - ты! Вот кто поставил крест на моей личной жизни! Разве можно любить кого-то еще, когда ты носишься по мирам, спасая нас всех от огня лефтхэнда? Национальная оримская легенда. Я всегда в тебя верила.
- Мне сейчас полагается смутиться?
- А разве ты умеешь смущаться, полковник Райт? – в тон мне – словно мячик пинг-понга отбила.
Входит адъютант Рагварна с двумя чашечками кофе. Подозреваю, что командору не терпится узнать, зачем исполняющая обязанности лидера Штормзвейга и глава совета коалиции миров лично прилетела в Ориму и потребовала срочной встречи со мной. Отсутствие камер и жучков в моем кабинете, за которым бдительно следит спец «V4», сегодня, наверняка, убивает Рагварна, как ничто другое. Поэтому Тим бесконечно медленно выставляет с подноса чашки с блюдцами, сахарницу, маленькие ложечки.
Мы с Линой переглядываемся понимающе и молча дожидаемся, когда горе-шпион уберется. Во взгляде Тима, когда он выходит, такая укоризна, что мне делается неловко. Парнишку ждет разнос у не в меру любопытного начальства. Но вмешиваться в мои планы я не позволю даже командору.
- Я так понимаю, ты пришла ко мне не как к другу, а как к инспектору по безопасности?
- Да, - без обиняков подтверждает Лина, - но и как к другу тоже.
Я развожу руками, предлагая ей говорить. Лина думает пару секунд, расцепляет пальцы и поднимает взгляд больших красивых глаз.
- Мой отец долгое время вел дела с Семьей. Когда ты пришел и сказал, что боевики Семьи ненадежны и не защитят нас от суперморфоидов, я поверила тебе, но разубеждать отца было бесполезно. Он был уверен в господине Карраско.
- Да, я понимаю.
- Но потом были взрывы во дворце и «Грандкарине», и эта страшная бомбежка… Никакие морфоиды не помогли спасти наш народ. Отец ужасно переживал, а я все думала – что, если бы мы приняли помощь Империи? Твою помощь. Все могло быть иначе.
Правда в том, что и это решение не гарантировало Штормзвейгу стопроцентную защиту. Но я молчу, потому что без нее мне не справиться. Пусть Лина верит в тебя. Пусть любит тебя. И пусть ради этой любви сделает правильный выбор.
- Так чего же ты хочешь, Лин?
- В начале апреля состоится закрытая конференция членов коалиции. Я хочу, чтобы ты выступил на ней.
- Чему будет посвящена конференция?
- В первую очередь, обстановке на Перекрестке. Но главный вопрос: какие права мы готовы дать расе морфоидов.
- Какие права сообщество миров готово дать убийцам, которые погружают жертву в состояние гипноза, прежде чем изощренно убить? – не могу удержаться от ядовитой ремарки я.
- Дан! – укоризненно хмурится Лина, и я снова вспоминаю, что забыл о роли.
- Лина?
- Пойми, я… на волоске от краха политической карьеры. Если я ошибусь с выбором стороны, народ Штормзвейга изберет другого лидера, - она говорит спокойно, без эмоций. Власть для нее не самоцель, а – как и для меня – возможность.
- Пойми, Лин, если ты, я, Его Величество император – кто-то выберет неверную сторону, морфоиды превратят перекресток в огромную человеческую ферму, на которой будут растить себе пищу. Они пьют нашу кровь, более того, наша кровь делает их сильными, здоровыми, вечно молодыми. Какие права можно им давать?
- Да знаю я все! – восклицает дочь лидера Умано и тут же оглядывается на дверь, не услышали ли ее в приемной.
- Здесь звукоизоляция, - успокаиваю я, - не люблю, когда меня подслушивают.
- Потому что ты бунтарь!
- Потому что я прав, а многим это не нравится, - непринужденно пожимаю я плечами, - все еще хочешь, чтобы я выступил на конференции?
- Если будешь дипломатичнее и мягче в суждениях.
- Постараюсь, но не обещаю.
Лина позволяет себе улыбку.
- Ладно. Я свяжусь с тобой, Дан.
Она грациозно встает и берет сумочку. Уже у двери оборачивается, окидывает жадным взглядом:
- Мне не хватает тебя. Но ты во всем повторяешь за братом и даже живешь с его женой.
- Прости, - что еще я могу сказать?
- Ничего. Рада была повидаться. До встречи.
Смотрю ей вслед и ненавижу себя. Пора прекратить рефлексию, которая только тянет силы и нервы, не приводя ни к чему хорошему. Я не могу изменить ничего в своей чужой жизни. Не могу вернуть тебя. Не могу сделать тебя счастливым. Остается только стиснуть зубы и воевать за мир, в котором живут те, кого мы оба любили и любим. И будь я проклят, если уступлю этот мир проклятым кровососам.


Следующие дни и недели проходят в круговерти дел и событий. Мой план ближайших мероприятий приводит Рагварна в шок. В его взгляде сквозит здоровый скептицизм, потому что такую прорву проблем решить за ограниченное время не под силу никому. Но у нас нет времени, мы стоим на краю пропасти и одного шага достаточно, чтобы мир покатился под откос. Морфоиды обходят нас по всем фронтам. Глава Семьи, или клана, как они сейчас себя называют, встречается с лидерами миров, политиками, журналистами, раздавая обещания в кратчайшие сроки закончить войну. Лефтхэнд не подает признаков жизни – после бомбежки в начале зимы террористы больше не предпринимали крупных боевых действий, небольшие стычки и нападения на военные базы коалиции не в счет. Но одного теракта, ни одного суморфа в супермаркете или метро. Тишина. Многим начинает казаться, что война закончилась. Более того, Высшему совету Оримы кажется, что наша пока незрелая система безопасности стала причиной молчания террористов.
Разведка доносит, что заккарийская оппозиция распускает частные армии. Участники боевых действий бесшабашно пропивают гонорары, контрразведка безуспешно пытается доказать их причастность к террористической деятельности.
Мышиная возня, как метко назвал происходящее Жан Веньяр.
Я не тешу себя надеждой, что это передышка. Просто противостояние вступило в очередную фазу. И единственная сторона, которая выиграла в результате всего произошедшего – это клан Карраско.
- Вы понимаете, что произошло? – говорю я Рагварну, с которым мы теперь едва ли не ежедневно обсуждаем обстановку в мире. Иногда мне кажется, что командор едва терпит меня. – Лефтхэнд сыграл роль мирового зла, которое заставило объединиться бывших врагов перед лицом общей угрозы. Теперь Семья из стратегического противника превратилась в нашего главного союзника, и не удивлюсь, если лефтхэнд просто исчезнет.
- Что значит исчезнет?
- А что такое лефтхэнд? – отвечаю я вопросом на вопрос. – Помните, с чего он начинался? Вечно обдолбанный Гейман с кучкой приятелей, гордо называющие себя заккарийской оппозицией. Они еще что-то кричали про независимость Заккара и требовали свободы своему народу. Когда вы в последнее время слышали требования от лефтхэнда, сэр? Они уже давно не выдвигают никаких требований, просто взрывают наши города. Играют роль пугала для всего мира.
- Не пойму я, к чему ты ведешь, Корд?
- К тому, что это «выдуманный» враг. Мы думали, что лидеры леворуких желают мирового господства, а им нужно было только дестабилизировать мировую обстановку, ослабить Империю, заставить заключить союз с настоящим врагом – Семьей.
- Что ты несешь?! – шрам на лице Рагварна наливается кровью, багровеет, стягивая всю левую сторону. - Ты сейчас говоришь о том, что лефтхэнд – детище семьи? Правильно я понял?
- У вас есть другие объяснения происходящему? – развожу я руками. – Детище или они просто заодно, не знаю. Но из всего произошедшего кошмара выгоду получили только морфоиды Семьи.
Рагварн вытаскивает из ящика стола влажную салфетку и протирает вспотевшую шею и ладони.
- Если все так, как ты говоришь, Корд, тогда… это катастрофа!
- Согласен, сэр.
- Сможешь доказать свою правоту? – в упор спрашивает он.
Не уверен. Я столько лет ломал голову над тем, кто затеял всю эту масштабную игру, а дошло до меня только сейчас. Мастер, который придумал такую гениальную многоходовку, наверняка скрыл все следы так глубоко, что вывести его на чистую воду теперь просто невозможно. Но вслух я говорю:
- Приложу все силы, сэр.

URL
2016-11-15 в 23:32 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Глава 14

На первом фронте меня встречают намного приветливее, чем на втором. Все уже знают о результатах применения сканирующих устройств, и генерал Клемман лично приветствует меня и предлагает любую необходимую помощь. Разумеется, на всех трех основных военных базах Оримы уже началась работа с личным составом. Сканеры установили на аэродромах и КПП, усложнили систему допуска в здания штаба, внедрили принцип двойного подтверждения приказов и полетных заданий для командиров боевых самолетов. От меня требуется только лично убедиться, что все делается, как надо.
На Аргоннской и Нарголльской базах, однако, мне пришлось столкнуться с морфоидами. Командиры и командоры частных армии, финансируемых Семьей, разумеется, остались недовольны тем, что их исключили из числа принимающих решения. И, как это всегда бывает, журналисты тут же взвыли о толерантности и заслугах союзников.
Начальник нарголльского корпуса, смущаясь, просит меня дать пресс-конференцию.
- Понимаете, в каком я положении? Лагерь с двумя тысячами солдат частной армии расположен в паре километров от нас. Среди них около сотни – морфоиды. На базе волнения, одни боятся нападения, другие, напротив, не понимают, почему мы отгораживаемся от союзников, с которыми вместе отбивали Ориму.
- Понимаю.
- А мне передали приказ без объяснений, что говорить личному составу корпуса. Контрразведчики рыскают, ничего не понятно.
- Хорошо, генерал, я согласен на пресс-конференцию.
- И… мистер Дарго просит уделить ему немного времени.
- А Дарго – это?...
- Мега морфоидов. Он оказал нам большую помощь в столице. У нас его… уважают, полковник.
Любопытно, что скажет мне этот Мега, очень любопытно. А если он – тот самый гипнотизер? Нет, вряд ли, тогда начальник корпуса уже был бы под программой, а он чист. Просто очарован этим Дарго.
- Когда?
- Если хотите, я позвоню ему.
- Звоните.
Мне предоставляют кабинет. Хрен знает, как у них тут со шпионским оборудованием, я даже не трачу время на поиск камер и прослушки.
Дарго появляется через четверть часа. Разумеется, один и без оружия, демонстрируя то ли открытость намерений, то ли уверенность в собственной неуязвимости. Я вооружен, в коридоре болтается человек шесть охраны, но мне не стыдно за предосторожности – Зэйро отучил меня недооценивать Мег.
Впрочем, Дарго ничуть не похож на Зэйро. Это прежде морфоиды казались мне идентичными, как китайцы, теперь же они все разные. До сих пор не умею определять их возраст, но Дарго кажется намного моложе Зэйро. В джинсах и сером свитере под горло, аккуратно подстриженный, он выглядит, как клерк на отдыхе. На губах приятная улыбка, только алые глаза смотрят с некоторой настороженностью.
- Мистер Райт. Много слышал о вас.
- Мистер Дарго. Ничего о вас не знаю, но садитесь, побеседуем.
Он усаживается напротив меня.
- Итак? Что вы хотели узнать, мистер Дарго.
- Скажите, полковник, вы ненавидите морфоидов?
- Интересный вопрос.
- Ладно, перефразирую, - с улыбкой на тонких губах соглашается он. Улыбается, не обнажая острые зубы, так что если бы не цвет глаз, можно было бы принять его за человека. – Вы ненавидите всех морфоидов или только избранных?
- Это уже ближе к правде.
- Понимаю, - соглашается Дарго, - солдат лефтхэнда вам не за что любить.
- Хотите сказать, вы непричастны к убийствам? Разве Семья не пьет кровь? – спрашиваю я. – Вы пьете кровь, мистер Дарго?
- У нас это называется иначе. Мы не употребляем выражение «пить кровь», - парирует Мега.
- Я в курсе. Меня цедил ваш коллега. Мне также известно, какими полезными свойствами обладает для морфоидов человеческая кровь, и что вы пойдете на что угодно, чтобы продолжать «цедить» людей. Для вас это вопрос выживания.
Дарго слушает внимательно, не проявляя никаких эмоций, кроме вежливого интереса.
- Вы несколько преувеличиваете значение человеческой крови. Нам ее нужно не так много, как вы опасаетесь. Вы же делаете переливания донорской крови больным людям? По сути кровь нужна только больным или ослабленным морфоидам, а так же нашим детям. Но за этот полезный продукт, или, если позволите, лекарство, мы готовы платить людям. И, поверьте, нам есть что предложить коалиции миров.
Надо же, этот Дарго почти слово в слово повторил то, что говорил мне Зэйро.
- Допустим, все так и есть. Но как Семья намерена контролировать морфоидов? Где гарантия, что ваши не начнут нападать на людей и «цедить» их, пользуясь гипнозом?
- Семья очень строго карает отступников. Поверьте, никто из наших не смеет даже подумать, чтобы лишить крови случайного человека. Как бы то ни было, мистер Райт, мы живем в одном мире, и нам выгоднее дружить, чем враждовать.
- Если бы глава Семьи предложил Ориме мир до подрыва университетов на Балканах, возможно, история пошла бы по другому пути.
- С чего вы взяли, что такого предложения не было?
Я холодею от осознания, что он, скорее всего, прав. Карраско предлагал Ориме сотрудничество, но тогда, пятнадцать лет назад, никто в здравом уме не мог представить, что какие-то странные красноглазые мутанты, которых и насчитывается не больше пары тысяч на оба Перекрестка, разрушат весь привычный мир до основания. Легче вообразить, что какие-нибудь дикари-каннибалы из старой земной Африки с копьями и тамтамами сумеют установить мировое господство.
- Мы могли бы уничтожить ваши правительства, захватить ядерное оружие и диктовать условия, - очень спокойно, даже с какой-то грустинкой в голосе, говорит Дарго, - но снова протягиваем вам, людям, руку помощи. И что получаем в ответ – недоверие и ненависть. Обидно, мистер Райт.
- Я не ненавижу вас, мистер Дарго, - отвечаю я вполне честно. Ненависть давно перегорела во мне, за столько лет, за столько пуль, оставленных в телах кровососов, - но есть одно «но».
- Какое?
- Разрешите, я расскажу вам притчу? Не знаю, как у вашего народа обстоят дела с фольклором, у нас притчей называется короткая поучительная история…
- Я учился в Международном университете Кембалы, мистер Райт, мне известно, что такое притча, - улыбается Дарго.
- Так вот. Лишилось как-то овечье стадо своего пастуха и стало управляться советом баранов. Прознали об этом волки, отправили к стаду своих послов и поведали, что хотят они отныне жить с овцами в братской любви и мире. Но прежде просили волки от стада, в знак доброй воли овечьей, выдать им псов — своих давних обидчиков. И возликовали овцы в преддверие вечного мира, и припомнили, что и они не раз бывали облаяны, а то и покусаны псами, когда те, бывало, сгоняли их в сарай по пастушьему приказу. Овцы решили выдать своих псов волкам и жить вольготно под волчьей защитой. Но в мире с волками овечье стадо быстро стало редеть, ибо овцы стали лёгкой добычей. А, вскоре, зарезали «серые братья» и последнего барана.
Дарго рассматривает меня, склонив голову к плечу, так же, как это обычно делает Зэйро.
- Я представлял вас немного другим, мистер Райт, - признается Дарго, - большим… солдафоном. Никак не ожидал, что вы приметесь рассказывать врагу притчи. А знаете, сравнение морфоидов с волками даже льстит.
Кто же вы еще, как не стая волков? Только вы перебили не всех псов и не рассчитывайте, что легко доберетесь до отары.


Апрель 977 года. Штормзвейг.

Лина отправляет за мной личную машину прямо на аэровокзал. Извиняется, что не сообщила о дате конференции раньше, так как подготовка проходила в условиях строжайшей секретности. Говорит, что взяла на себя ответственность и написала для меня речь. Тоже считает солдафоном? Я сообщаю, что читать с планшета не приучен, и как-нибудь выступлю сам. Конференция проходит в загородном особняке лидера Умано, и совершенно не похожа на совет глав коалиции миров. Под особняком Ринарио настоящий бункер, где можно пережить ядерную бомбардировку. В одном из залов бункера установлены большие плазменные мониторы, в каждом из них лицо одного из членов совета. Я мелком оглядываю эти лица, в глазах рябит и от яркого света хочется прищуриться. Но все же удается узнать президента Буцалло, аргоннского принца, канцлера Талла и Его Величество Эдварда II. Остальных разглядывать некогда.
Лина представляет меня совету как эксперта по террористической безопасности и просит оценить возможности заключения мирового соглашения с кланом морфоидов. В свете сентябрьских событий в Штормзвейге на прежние условия не согласны даже самые упрямые идеалисты и демократы. Слава богу, война открыла глаза людям, от которых зависят сотни тысяч их подданных.
С очень серьезным лицом я начинаю свою речь с той самой притчи, которую рассказывал Дарго.
- Господи, какой же ты наглый, Дан! – Лина сжимает кулаки, но одновременно кусает губу, чтобы не рассмеяться. – Ты обозвал их овцами!
- А кто же они?
Возможно, я немного погорячился, сравнив коалицию с отарой, а Империю с псами, которые охраняли миры от волков, но зато расшевелил это сонное царство. А ведь они уже готовы были легализовать морфоидов. Без учета мнения оримских военных, не слушая ученых-генетиков и нейрофизиологов, не создав правовой базы с учетом особенностей этих существ. Пусть хоть сейчас задумаются, на что едва не пошли. Пока я говорил о гипнозе и суперморфоидах, Жано отправил по закрытому каналу давно подготовленные отчеты и видео терактов. Кажется, совет был впечатлен.
Потом меня, разумеется, выпроводили из бункера, и мама Лины, принимая меня за тебя, поила чаем с ее фирменным печеньем, гладила по голове «бедного мальчика» и считала шрамы на лице.
- Что собираешься делать дальше? – спрашивает Лина. Она немного дрожит от запоздалого волнения – все-таки впервые сама провела встречу глав миров, да еще в условиях полной секретности, что было особенно сложно устроить.
- Работать. Драться. И жить.
- Береги себя, - просит она, - ты играешь в опасную игру.
- Как всегда. Спасибо, буду. И ты себя береги.
- Могу я звонить тебе иногда? – она вертит в тонких пальцах бокал с шампанским.
- Конечно, в любое время, - улыбаюсь я на прощанье.

URL
2016-11-15 в 23:32 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Апрель 977 года. Орима.

- Ты это видел? – Жан роняет сигарету и энергично машет мне рукой.
Журналисты на этот раз успели даже раньше разведки. По крайней мере, РУ еще не получило отчета о результатах захвата базы лефтхэнда в Шэр-Бриэне – глухом аргоннском селении, откуда ведется репортаж. На дергающихся кадрах пехотинцы с огнеметами поливают струями огня палатки и деревянные бараки. БТРы буксуют, взбивая песок до небес, с их брони спрыгивают оримские солдаты и начинают стрелять в спины отступающему врагу.
Захват основных укрытий террористов начался на следующий день после моего выступления на конференции. Зэйро не соврал. Возможно, это просто совпадение, но мне почему-то кажется, что два события связаны между собой. Мои действия провоцируют Семью делать собственные шаги. Теперь, после этих впечатляющих побед, все сразу позабудут о том, что я говорил. Морфоиды принесли победу. Мир принесли. Засветили базы лефтхэнда, давая возможность оримским самолетам атаковать неожиданно и накрыть всю эту мразь разом.
Камера выхватывает окровавленное зубастое лицо, по которому прилетает тяжелым армейским берцем. Я отворачиваюсь.
- Даже журналистов заслали, - от раздражения даже челюсти разомкнуть не могу, цежу сквозь зубы, - проплатили репортаж.
- Чего ты психуешь? – удивленно оборачивается Веньяр, которому все происходящее очень даже по душе. Готов поспорить на что угодно, прямо сейчас он мечтает оказаться в Аргонне и тоже почем зря мочить террористов.
- А ты сам не видишь? Теперь морфоиды Семьи у нас – герои. Видишь трупы тварей?
- Вижу.
На экране пехота начала деловито стаскивать тела морфоидов в кучу, вероятно, чтобы сжечь.
- Вот они какие, преданные и честные, даже своих сородичей не пожалели ради мира во всем мире! После таких кадров даже самые завзятые скептики поверят в то, какие они хорошие.
Жано немедленно выключает телевизор и, с сочувствием покачав головой, направляется к шкафчику.
- Прекращай паранойю, друг, - говорит он, доставая два стакана и припрятанную фляжку, - никто так не подумает. Не все же идиоты!
Опускаюсь на стул, чувствуя, что голова раскалывается, как никогда раньше.
Жан, уже плеснувший в стаканы чего-то крепкого, поднимает круглые от тревоги глаза:
- Эй, тебе нехорошо? Может, доктора позвать?
- Не надо, - отмахиваюсь я, - давай сюда.
После глотка коньяка становится ощутимо легче.
- Совсем ты себя не бережешь, старина, работаешь на износ. Пора остановиться и поразмыслить о вечном, - шершавая ладонь Жана коротко ободряюще сжимает мою руку.
- А защищать мир от морфоидов кто будет?
- Кстати! – вдруг вскакивает Жан и бросает взгляд на часы. – Он должен был уже прийти.
- Кто должен прийти?
- Айн момент, я сейчас! – Веньяр уносится, а возвращается не один. В приемной раздаются голоса, от которых сердце начинает биться быстрее.
Позабыв о головной боли, я встаю и распахиваю руки навстречу Мэри Сантаро, которая, подозрительно глянув на меня и мои руки, подходит и церемонно целует в щеку, приподнявшись на цыпочки.
- Извини, что без предупреждения, - говорит она, - просто была по делам в отделе и решила повидаться.
- Молодец, что забежала. Время у тебя есть? Сегодня Ви дома, и Шику, и все остальные.
- Есть, я в общем и сама хотела напроситься в гости, - Мэри никогда не ломается, за что я ее и ценю.
Следом за ней входят Жан и Кэл Ванхаус.
- Дан, - Боцман крепко жмет мне руку, - рад. Рад, что ты жив. И что могу вернуться.
Усы Ванхауса, кажется, стали еще пышнее, да и поправился капитан слегка. Полгода он провел в родном Реконе, в праздном бездействии гостя у троюродной тетушки, о которой каким-то чудом не знала контрразведка.
- Мэри, это Кэл, - знакомлю я старую подругу с капитаном, - один из нашего скромного отряда, спасшего Ориму. Кэл, это Мэри, гениальнейший биолог.
- Не трудись, Дан, - с присущей ей брюзгливостью останавливает меня Мэри, - мы уже познакомились, пока вы, два оболтуса, мариновали нас на пропускном пункте.
Веньяр демонстративно рвет на себе волосы, вызывая дружный смех.
- Чем ты сейчас занята? – спрашиваю я Мэри, когда с приветствиями покончено.
- Ты не представляешь себе, - вздыхает она, - завтра снова лечу в Нарланд. Ненавижу этот мир.
- Что ты исследуешь? – тут же воодушевляюсь я.
- Да звезду эту проклятую. Бьемся, бьемся над этой загадкой, - получив в наших лицах заинтересованных слушателей, Мэри охотно рассказывает о своем исследовании, - по всему ясно, что метеорит радиоактивный. Обнаружили в нем какой-то неизвестный изотоп, но пока не очень понятно, как именно он придает живым клеткам такие необычные свойства. Руководство требует результат, а у нас одни догадки. Кстати, мальчики, я бы хотела взять у вас кровь, образцы Майры давно устарели.
Мы с Жаном переглядываемся, синхронно киваем.
- И… другие биологические жидкости, - азартно потирает руки Мэри.
- Дорогая, любые жидкости к твоим услугам! – уверяю я ее под ехидный смешок Веньяра.
Когда она заговорила про Нарголлу, у меня возникла идея, как получить необходимую мне информацию. Этот вопрос я давно отложил до лучших времен, но он продолжает мучить меня не хуже нарьяжского палача. Правда, придется открыться ей. Но, кажется, я готов на это. Никто не может притворяться вечно, каждую минуту, с каждым человеком, всю жизнь. И я тоже от этого устал.

URL
2016-11-15 в 23:33 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Глава 15

Май 977 года. Орима.

Рагварн требует доказательств. Командор на взводе, несмотря на то, что, на первый взгляд, все идет как надо. Совместными усилиями воздушный флот Оримской Империи уничтожил уже четыре военные базы лефтхэнда. Взрывы на обоих Перекрестках почти прекратились, восстановилась постоянная связь со всеми мирами, нормальное авиасообщение. Орима снова стала самым надежным и безопасным миром.
Все пока идет по сценарию, о котором я говорил командору, вот только подтверждения догадкам у меня, как не было, так и нет. А без доказательств какой толк сотрясать воздух.
Наши отношения с начальником разведки, генералом Брэниганом, и прежде не слишком теплые, окончательно испортились после убийства двух полевых командиров лефтхэнда.
- У меня складывается впечатление, что вы не понимаете всей важности информации, которой обладают эти люди, - говорю я, с трудом сдерживая гнев, когда узнаю о результатах очередной атаки на лагерь террористов.
- Чего вы хотите от меня, Райт? Чтобы я лично отбивал этих ублюдков от разъяренных солдат? – цедит Брэниган. Высокий и крупный, он, кажется, еще раздался с того памятного совета осенью прошлого года.
- Если понадобится – да. Лично! Иначе мы никогда не найдем настоящих лидеров лефтхэнда, а они затаятся, выждут и ударят снова.
Брэниган резко встает. Мало кто умеет достойно держать ответ, глядя снизу вверх. Рагварн может, но нынешнему главе РУ никогда не стать Рагварном.
- Все эти так называемые лидеры, - зло отвечает он, - существуют только в ваших воспаленных мозгах, полковник! Хватит маяться ерундой, когда Орима побеждает! Складывается впечатление, что вас это не радует!
Боже, где Маккартен откопал этого идиота? Кроме дурацких провокаций ни на что не способен.
- В следующий раз брать командиров лефтхэнда должен военный спецназ, а не сброд из ополчения.
- Думаю, военные разберутся без нас с вами. Займитесь лучше суморфами, полковник, и не доставайте меня из-за каждого повешенного на пушке танка заккарийца.
Я не знаю, как с ним говорить. На любой вопрос он отвечает оскорблением, на любое предложение – требованием не соваться в чужие дела.
- Вы просмотрели мои рекомендации по поводу нового оружия террористов?
- Если вы о «Звезде», - морщится, слегка успокоившись, Брэниган, - то все куски метеорита у нас.
- Вы уверены?
- Господи, Райт, вы что – тупой? Если я сказал «все», значит «все».
- Нарьяжских жрецов допрашивали?
«А что, было нужно?» - явно читается в раздраженном взгляде.
- Скажите мне, я просил у вас рекомендаций, как мне делать мою работу? – язвительно уточняет Брэниган.
- Я просто предупредил. Потому что лично сталкивался с этим оружием и понимаю серьезность ситуации.
Начальник разведуправления брюзгливо поджимает рот.
- А есть что-нибудь, с чем вы не сталкивались, мистер Райт?
Вопрос риторический и вызывает у меня непроизвольную усмешку. Надо прекращать портить себе нервы, требуя от этого типа, чтобы он делал свою работу. Пора начинать действовать в обход.
- У вас все, полковник?
- Да, сэр.
- Тогда свободны.
Жан, по обыкновению, дожидается меня в приемной. Сидя на столе, просматривает какие-то протоколы и по-мальчишески болтает ногой.
- Ну что?
- Да ничего, - отмахиваюсь я, - такое ощущение, что я говорю со слепо-глухо-немым.
Веньяр с сочувствием кивает.
- Какие у нас планы?
- Раз у нас не выходит напрямую, - пожимаю я плечами, - пойдем в обход.


Май 977 года. Рума. Второй фронт.

Олег встречает меня тепло, как старого друга.
- А у нас тут большие дела творятся, - хвастается он, - как ты уехал, такое началось!
- Сейчас везде большие дела, - говорю я, забираясь в вертушку. На базу мне нужно попасть как можно скорее. - Но что-то все вкривь да вкось.
- Все так плохо? – Бахмат пытается перекричать грохот винтов.
- Это я и хочу узнать, - ору я в ответ, и больше мы до самой базы не разговариваем.
В штабе меня встречают знакомые: генерал Андерш с его неизменным неприязненным взглядом и Мэйси, которого несколько дней назад я просил об услуге. Все-таки полезно иметь связи в регулярной армии, тем более такие, как командир второго фронта и начальник разведки дивизии. Новый начальник штаба, сменивший меня на этой должности в марте, тоже тут. Нас быстро, буквально на ходу, знакомят, и мы все идем в карцер, где находится одиозная личность – Джин Локридж, один из соратников Геймана, не опустивший оружия после смерти лидера лефтхэнда и продолживший его черное дело. Я сталкивался с ним в той прошлой, еще своей жизни.
Тогда Локри, как его называли дружки-террористы, был совсем молодым и пылким, красивое лицо часто мелькало в передовицах на всяческих ультралевых газеток и на запрещенных каналах, теперь я вижу поистаскавшегося морщинистого мужика в изорванном камуфляже. Он злобно, как крыса в клетке, сверкает на нас глазами, худые руки в наручниках судорожно сжимают и разжимают грязные пальцы.
- Проверили его? – спрашиваю у безопасника, которого послали сюда Торну на замену.
- Проверили, чист.
- Открывайте, - прошу я охрану.
- Райт, - с сомнением возражает комдив, - он опасен. Вы уверены?
- Уверен, открывайте.
Локри подозрительно косится на меня, все так же дергая пальцами. В узком карцере негде расположиться, кроме узкой койки, уже занятой пленным командором заккарийской бригады. Они все называют себя командорами. Что ни банда, пусть даже численностью не больше роты, то свой командор. В пику Ориме, видимо. Комики, блядь.
Я усаживаюсь на корточки, сильно удивляя Локри. Террорист щурится, пытаясь разглядеть мое лицо в скудном свете.
- Что за?...
- Хочу предложить сделку.
- Ты кто такой?
- Неважно, Локри, главное, я знаю, кто такой ты. Ты же понимаешь, что отсюда тебя вынесут вперед ногами? А я предлагаю тебе жизнь. В обмен на информацию.
- Да пошел ты, сука оримская! Я вас всю жизнь давил – не додавил, так другие додавят! – истерически провозглашает заккариец. – Так вам и надо! Как вы с нами, так и они с вами теперь! И еще хуже будет, так и знай! А больше я тебе ничего не скажу!
Предсказуемые понты. Ничего, посмотрим, как ты сейчас запоешь.
Моего броска он не ожидает, и хрипит, прижатый, пришпиленный к кирпичной стенке. Держа одной рукой за горло, другой заряжаю пару раз поддых.
- Тварь оримская! – хрипло, на выдохе хохочет Локри. Из разинутого рта воняет гнилыми зубами.
- Несладкая жизнь была, а, Локри?
- Да уж не как у вас в Ориме, собака! – скалится он.
- Героем себя считаешь? Патриотом? Да?
- Я вас, тварей, всю жизнь душил, я… - снова заводит он свою шарманку, приходится прижать горло заккарийца покрепче. Он хрипит, дергается, пытается оттолкнуть меня скованными руками.
- Так душил? Как тех девочек в Кембале? Помнишь девочек, Локри?
Глаза террориста страшно выкатываются, лицо темнеет, наливаясь кровью. Я немного ослабляю хватку, убить его в мои планы не входит, хотя ох как хочется!
- Помнишь? - шепчу я, засаживая коленом ему в бок.

URL
2016-11-15 в 23:33 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Это было в первую заккарийскую. Мы прижали шайку Геймана в Парацентрали, и они стали хватать на улицах девушек и девочек-подростков. Забаррикадировались в здании, а когда мы подошли, во всех дверных и оконных проемах стояли или висели прикованными к решеткам плачущие девчонки. Двое суток «Виктория» не могла выкурить оттуда этих сволочей - чтобы не повредить несчастным, а эти суки, перед тем как прорываться, передушили половину заложниц.
- Чего молчишь, урод? Движение одним пальцем, и я сломаю тебе кадык, ты захлебнешься кровью. Будешь говорить? Будешь?!
- Дан! – тревожно зовет из-за решетки замполит. – Ты его задушишь!
Отпускаю, заккариец падает мимо койки, хватаясь за горло, широко разевает рот, хрипит, пытаясь отдышаться.
- Зачем все это? – увещевает Бахмат с ангельской кротостью. – Сейчас позовем безопасников с сывороткой правды, он сам все выложит, как миленький…
- Очень просто для такого зверя, как этот! – я снова хватаю Локриджа за грудки и припечатываю к стене.
Он ржет, опять получает в живот, хватает ртом воздух, но не прекращает смеяться.
- Ты сдохнешь здесь, Локри, - приближая к нему лицо, обещаю я, - ты сдохнешь, а твои хозяева будут проводить других таких простачков, как ты и Артур Гейман!
- Чего тебе надо?
- Опиши морфоидов, с которыми сотрудничал. Не мелкую сошку, главных.
Я опускаю его на койку.
- Ха! – он харкает на пол и утирает рот рукавом, переводя безумный взгляд с меня на Олега и обратно. – Для меня они все на одну рожу. На одну зубастую рожу!
- Напрягись, - настаиваю я, - от этого зависит твоя жизнь.
- А что вам помешает убить меня?
Надо же, соображает еще!
- Например, то, что ты станешь важным свидетелем. Ты же важный свидетель, Локри, и не станешь толкать мне лажу? Никто, конечно, после твоих художеств тебя не выпустит, но комфортабельную одиночку я тебе обещаю.
Заккариец смотрит на меня с ненавистью.
- Предложение действует ровно пять минут. Потом зову контрразведчиков. Я все равно узнаю правду, но никакого покровительства больше не обещаю.
- Он был один, - наконец ломается Локри, я щелкаю в кармане кнопкой диктофона, - главный – один, остальные обычный мусор, мясо. А тот появлялся, когда надо было кого-то убрать. Он так и говорил «убрать».
- Знаешь его имя?
- Шавки красноглазые называли его шеф. Или патрон.
- И как он «убирал» нужных людей?
- Никак. Это говорилось только так, - Локри снова сплюнул, - говорил с ними и отпускал.
- Как он выглядел? – сердце у меня колотится в предвкушении. Неужели я наконец напал на след неведомого гипнотизера?
- Как любой из этих монстров – тощий, волосы черные, редкие, глаза жуткие… вот глаза отличались, и лоб…
- Что лоб?
- Такой, - он задумался, - с залысинами.
- Особые приметы какие-то были?
- Думаешь, мне давали его разглядывать? Натянет капюшон или шапку, ссутулится, руки в карманы. Разве что зубы...
- А что с зубами у него?
- Нормально у него с зубами. Как у нас с тобой.
Тут до меня доходит – форма зубов у морфоидов отличается от человеческой. А у этого значит нормальные, человеческие.
- Когда его видел в последний раз?
- Когда? Вроде осенью, или летом, не помню.
Мы с Бахматом переглядываемся, и Олег бежит за планшетом и ручкой. У меня в кармане лежит диктофон, но лучше если будет еще одно документальное подтверждение.
- Ну что, заработал я себе иммунитет? – скалится Локри.
- От меня – да, как только РэУшники приедут, обеспечу тебе комфортный перелет и камеру. А пока давай-ка расскажи про диспозицию ваших частей на Втором Перекрестке, а то мои друзья очень обидятся.
Олег, ласково улыбаясь, протягивает через решетку планшет с ручкой:
- И зарисуй.
Я вдруг понимаю, что ужасно, просто невыносимо хочу курить. То ли от дежурной ручки и бумаги слабо пахнет табаком, то ли откуда-то по коридору сквозит запахом. Но от желания затянуться накатывает тошнота.
Сам я сроду не выкурил ни одной сигареты, а вот тебя так и не успел отучить.
- Присмотрите тут, - стучу по решетке, требуя выпустить меня наружу. – Олег, у тебя есть сигареты?
- Есть, - удивленно пожимает плечами Бахмат, внимательно глядит, как запирают решетку, - не знал, что ты куришь.
- Я и не курю. Что-то накатило, - сдавленно отвечаю я.
- Ну, пойдем.
Быстрым шагом, почти бегом иду по коридору, вываливаюсь на крыльцо, пугая дежурных. Олег понимающе тянет меня подальше от штаба - правила есть правила.
- Это нервы, - утешает он, вытаскивая пачку и прикуривая мне, - закрывай огонек рукой. Мало ли, вдруг снайпер.
Я прикрываю сигарету, стыдясь слабости и постепенно унимающейся тошноты.
- Быстро ты его расколол, - хвалит Олег, - а что это за история с девочками?
- Потом как-нибудь расскажу, - я осторожно затягиваюсь, вдыхая горький дым.
- Но ты узнал то, ради чего приезжал?
- Узнал, и даже…
Резкий, рвущий нервы звук заставляет тело среагировать раньше, чем мозг понимает, что происходит.
- Ложииииись! – ору я и падаю в траву, увлекая за собой Бахмата.
Грохот. Комья земли, куски камней, песок – все вперемешку сыплется сверху. Над головой свист и гул, далекие выкрики:
- В ружье! Нападение! Нападение!
Вжимаю в колючую траву лицо, рукой прикрывая голову Олега. Встать и убраться из зоны обстрела пока невозможно. Только лежать и молиться, чтобы нам не прилетело.


Ночь озаряется взрывами, рация приросла к руке, я еду на броне БТРа и выкрикиваю команды.
- Дан, в перелеске засели, гады! - орет в рацию Мэйси. Еще один везунчик. На минутку забежал в сортир, когда мина попала в окно штаба дивизии. Сообразил мгновенно, прыгнул в ванну, переждал взрыв, потом сиганул в окно полуразрушенного здания. Побило камнями, конечно, но хоть жив остался. А вот генерал Андерш погиб.
Налет на военную базу был настолько наглым и хорошо спланированным, что никто ничего не успел понять. Расстреляли из зенитки штаб и убрались. Вовремя же мне покурить захотелось – сам уцелел и замполита уберег.
Теперь бы этих козлов из рощи прикончить:
- Первая рота заходит в тыл! Отрежьте их от дороги! Мы атакуем с фланга. Авангард на месте?
- Сейчас по лесам разбегутся, как зайцы, - пророчит Бахмат, физиономия у него черная от земли, в которой нас обоих вываляло, только белки глаз и зубы сверкают от дальних всполохов, - только ты появляешься у нас, Дан, так сразу что-нибудь случается!
- Не ворчи, живой же остался, - снова подношу рацию к губам, - Мэйси, наши дошли? Кто это стреляет?
- Так Вайсман, которого вы в тыл послали.
- Почему без команды?! Вайсман! Какого хе… впрочем, ладно! Мы почти на месте! Все, пушку на два часа. Прикрывайте нас, мы идем!
И мы врубаемся в перелесок, стреляем – без сканера в белый свет как в яблочко, промахиваемся, попадаем. Падают свои. Падают террористы. Взорвана самоходка лефтхэнда. Кто-то орет, катаясь по земле, охваченный пламенем. К нему бросаются двое, начинают сбивать огонь, но их подрезает кто-то из наших. Я больше не командую - бесполезно. В перелеске полная сумятица, поэтому просто ору:
- Бей гадов!
- За комдива! – подхватывает прикрывающий меня слева Бахмат.
- За комдива! – радостно вопят бойцы. Полыхают какие-то кусты, огонь от разлитого топлива самоходки бежит по перелеску.
У меня кончаются патроны, схватываюсь в рукопашной, падаю, долбаю прикладом безликого лефтхэндовца, перекатываюсь и встаю, чтобы снова бежать и драться…
Утро застает нас на подступах к городу. Вечер – на пылающих складах, где схоронились остатки разрозненной бригады Локриджа.
Ночью закопченные, обожженные, посеченные осколками стекла и камня, мы с Бахматом и Мэйси сидим в пустой столовой. Радист колдует с переносной установкой, чтобы дать нам связь со штабом.
- Сэр, это Райт.
- Что там у вас творится, полковник? – голос Рагварна эхом разносится по столовой. От взрывов все стекла повылетали, и, наверное, вся база слышит рев командующего.
- Вчера ночью силы оппозиции совершили нападение на штаб дивизии.
- Про нападение я знаю!
- Командующий вторым фронтом генерал Андерш погиб, начальник штаба…
- Полковник Крус, - шепотом подсказывает замполит.
- …полковник Крус погиб тоже. Я осмелился взять на себя командование дивизией, сэр.
Рагварн слушает молча, слышно только его взволнованное надсадное дыхание.
- В результате контроперации силы противника и склад с оружием в Руме уничтожены. Потери составили тридцать пять человек, включая четверых офицеров, двадцать три человека ранено. Техника не пострадала. Потери противника – около ста пятидесяти человек убитыми, раненых нет…
Когда кто-то бросил клич «пленных не брать» я не стал останавливать. Остервеневшие от потери своего комдива, бойцы добивали всех, после боя оттащили на склад тела и сожгли.
- Спасибо за работу, офицеры, - торжественно роняет командор, - Райт, до прибытия нового командира дивизии остаетесь за главного. Завтра получите приказ.
Вот так провел допрос!
Сеанс связи заканчивается. Я засовываю руку в карман и закусываю губу – от диктофона остались одни обломки. Нет у меня ни записи допроса, ни письменных показаний Локриджа, ни самого Локриджа. Снова ни-че-го. Кроме информации у меня в голове.

URL
2016-11-15 в 23:47 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Глава 16

Замену Андершу назначают только через неделю. За это время мы успеваем зачистить еще несколько небольших баз лефтхэнда. Дивизия ликует, ничто так не поднимает боевой дух, как пусть маленькие, но победы.
- Берт осторожничал, пока сто раз информацию проверит, эти ублюдки уже снимутся с места и орудуют в другом месте, - поясняет замполит, смоля сигареты одну за другой. У меня, кстати, с той ночи ни разу не возникло желания покурить. Мистика какая-то. Или это ты, братишка? Защищаешь и оберегаешь зарвавшегося и повершившего в собственную неуязвимость старшего брата?
- А ты дерзкий парень, Райт!
- Другой бы не отбил Ориму, - встревает Нокс, грубо нарушая субординацию. Но никого это не беспокоит.
- Ты же тоже там был, Броквуд.
- Вот я и говорю, такие мы дерзкие парни!
- Оттаскать бы тебя за волосы, нахал, - смеется Рена Бойл, - да все никак толком не обрастешь.
Они снова меня провожают. Мэйси воспользовался случаем, чтобы объявить о свадьбе с Дакотой и пригласить нас всех на торжество, которое состоится в июне. Профессор Ольсен до сих пор работает с невестой разведчика, но, по его словам, жизни Дакоты уже ничего не угрожает. По крайней мере, не враждебная программа в ее голове.
- Не хочу пугать, - на прощанье Олег доверительно обнимает меня за шею, - но мне кажется, целью атаки на штаб был ты, а не Локридж.
- Или мы оба, - пожимаю я плечами. – Возможно, Локри был приманкой, чтобы угрохать нас одним ударом.
- Бог отвел, - с чувством кивает Бахмат, - будь осторожен, Райт.
- Постараюсь. Вы тут тоже берегите себя.
По прибытию в Ориму я узнаю, что получил генеральское звание и очередную награду. Церемония награждения проходит как по маслу: Рагварн горд, Брэниган бесится, Император отточенным движением прикалывает медаль героя – в последнее время делать это ему приходится часто.
Дома я снимаю медаль и отдаю Вики, она складывает наши с тобой награды в одну коробку. Перешивает погоны. И плачет.
Черт. Как же я не люблю ее слезы!
- Милая моя, - сжимаю ее тонкие запястья, прижимаю жену к себе, - родная, ну чего ты? Я же вернулся. Вон, с новой медалью даже.
- Мы по новостям смотрели, - всхлипывает она, - там сказали, что по штабу дивизии стреляли. По тебе стреляли! Как ты не понимаешь, я не смогу во второй раз…
Таня и Анж притихают, глядя на нас полными слез глазами.
- Я не умру, - обещаю я.
- Никогда? – умоляюще просит Вики.
- Никогда-никогда. Я тебе клянусь.
Ви кивает, принимая мои слова на веру, а Жан осуждающе качает головой. Он-то понимает, что мы прем одни против всего мира.

Июнь 977 года. Заккар.

Сандра Дэй, девушка-хирург с Заккара, спасшая тебе жизнь прошлым летом, не радуется моему визиту.
- Привет, ты одна?
- Допустим, - Сандра встает в дверях, упирая руки в косяк, явно не намеренная меня впускать, - и что с того?
- Можем мы поговорить?
- Я-то думала, ты пришел вернуть должок, - ядовито говорит она.
- Разве я не вернул его тебе, целый месяц ухаживая за Мегой?
Сандра пытливо смотрит мне в лицо, будто поверить не может, как можно быть таким непонятливым и наглым.
- Ладно, черт с тобой, - отступает она в прихожую, освобождая мне проход. Закрывает дверь и уходит в кухню, - выпьешь чего-нибудь?
- Если можно, кофе.
- Каким ты был, таким и остался, - саркастически заявляет она.
Понимая, что приглашения не дождусь, вхожу сам. Сандра в потертых джинсах и любимой растянутой футболке шаманит над старенькой кофеваркой.

URL
2016-11-15 в 23:48 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Младшая сестра двух заккарийских мафиозных бонз. Винченцо Тахо один из серых кардиналов Заккара, Микеле – командор самой боеспособной частной армии этого проклятого мира. Странно, что они позволяют Сандре, на минуточку высококлассному доктору, жить в этом клоповнике. Впрочем, в каждой семье свои порядки.
- Так чего ты хочешь?
Она смотрит почти враждебно, но я, хоть убей, не понимаю, в чем дело. Вы расстались по-приятельски тепло.
- Санни! Что я сделал не так?
Тонкие брови на изящном аристократическом лице в изумлении ползут вверх:
- Ты что, думаешь, никто ничего не знает?
- О чем ты сейчас?
- О твоей гребанной вендетте! Ты объявил им войну, Зэйро спас тебя, я тебя спасла, они отпустили тебя к своим, а ты! – Сандра сжимает кулаки и поднимает руки так, что я сразу понимаю, предо мной профессиональный боец. Двинет – мало не покажется, учитывая, что женщин я не бью (морфоиды не в счет).
- Санни, Санни, не надо нервничать! Я все объясню. Мы же друзья. Не знаю, что и от кого ты слышала, но ни о какой вендетте речи не идет.
Она отворачивается, чтобы отключить кофеварку и разлить кофе по чашечкам. Прямая напряженная спина негласно сообщает мне, как ей хочется запустить чашкой с кипятком мне в рожу.
- Я знаю, что ты говорил на совещании глав миров. Мститель хренов. Волкодав долбанный! Инспектор по безопасности, - должность мою она произносит особо язвительным тоном.
- Вот так секретность, - потрясенный, я хватаюсь за голову. Гадай теперь, кто слил информацию – кто-то из участников совета или утечка произошла из-за прокола службы безопасности Аделины Умано. В любом случае, надо срочно сообщить ей это неприятное известие, чтобы вместе прикинуть, кто крыса.
Нет, я не волкодав. В этой подковерной возне я просто какой-то крысолов.
- Что ты знаешь о морфоидах такое, что заставляет тебя так рьяно их защищать?
Сандра смотрит на меня с брезгливой жалостью.
- А ты сам не видишь?
- Представь себе, - пожимаю я плечами.
- Лет пять назад я была такой же, - кивает Сандра, - а теперь смотрю на них и понимаю, насколько люди… хуже. Порочнее, злее, завистливее. Что мешает им уничтожить нас?
- Наше численное превосходство, - отвечаю я, - да и это не мешает. Они уже едва не уничтожили нас и продолжают подтачивать Империю.
- Да вы все свихнулись со своей Империей! – восклицает Сандра. – А вы, имперцы, что делали? Десятилетиями грабили другие миры. Едва какой-то мир поднимался на ноги, ваши политиканы воспринимали его как угрозу своей державности и спускали псов – вас, военных. Но о Заккар вы зубы обломали, вот и беситесь!
- Санни, хватит! Давай оставим эту полемику для лучших времен!
- Ты же сам притащился, чтобы поговорить. Так что тебе нужно на самом деле?
А ведь она много знает. Очень много. С обычным криминальным хирургом не делятся шпионскими секретами. Сандра важный для Семьи человек.
- В общем-то ничего, - внезапно передумав, улыбаюсь я, - впрочем, да! Скажи, почему ты раскрыла мне свое настоящее имя? От какой опасности хотела меня уберечь?
Санни морщится, смакует кофе, ее взгляд и не думает теплеть.
- Ты как-то сказал, что тебя предали свои. Сдали лефтхэнду. Я подумала, если тебя снова схватят, имя моего брата поможет тебе выжить в ваших застенках. У Винченцо есть свои люди в вашей разведке… Да! А ты как думал? Но, вижу, тебя встретили и приняли с распростертыми объятиями.
- Ну, не совсем. Контрразведка помурыжила.
- Но зато вон ты какой сейчас – важная птица! Проваливай, Райт, а? Сил нет тебя видеть, - просит она.
Что тут скажешь? Вместо одной информации я получил другую, не менее важную, и пищу для размышлений.
- Спасибо за кофе, Санни. И за все остальное тоже.
- Иди уж, - отмахивается она с сожалением, будто тоже жалеет о том, что все так вышло.
Мы ничего не можем сделать с тем, что находимся по разные стороны баррикад.
Улыбаюсь на прощанье и иду к двери в крошечной темной прихожей. Звонок в дверь удивляет нас обоих.
Отправляясь на Заккар, я не предупредил даже Рагварна и Жана, намереваясь сохранить визит к Сандре в тайне как можно дольше. И тем не менее, меня с легкостью отследили. Правда, не свои. В приоткрытую дверь, как кот, пролезает Аттико – крашеный блондин, приятель Сандры.
- Оооо! Какие люди! Генерал Райт собственной персоной, - весело скалится он, двумя рядами острых, как у всех кровососов, зубов.
- Генерал уже уходит, - кричит Сандра с кухни.
- Мммм, нееее, генералу придется задержаться, - тянет Аттико, кокетливым движением откидывая волосы назад.
- Блин, почему ваши сходки опять происходят в моей квартире?! – в сердцах бросает Санни.
С любопытством жду продолжения этого увлекательного спектакля. Следом за Аттико появляется его напарник Айзек, а потом и их босс. Зэйро надежно запирает дверь, подходит к хозяйке и что-то шепчет на ухо. Он приобнимает ее плечи, это выглядит так… доверительно, что я окончательно убеждаюсь в своем решении. Если у Тахо есть глаза и уши в РУ, то мне нужны глаза и уши здесь – в заккарийской помойке.
- Ррррайт, - делавший вид, что в упор меня не замечает, морфоид наконец соизволил обратить свое внимание, - поговорим?
- Поговорим, - пожимаю я плечами.
Зэйро кивает на комнату Сандры, за месяц на Заккаре изученную до мельчайших подробностей. Я могу с закрытыми глазами найти любую вещь в этой комнате. Зэйро устраивается на тахте, к которой был прикован долгие дни выздоровления, подгибает одну ногу к груди и устраивает подбородок на коленке. Я сажусь на кровать Сандры, осторожно сдвинув валяющийся на ней серый свитер. Остальные остаются на кухне, создавая иллюзию конфиденциальности разговора.
- Зачем ты прилетел, Райт? Кстати, тебя можно поздравить – уже генерал!
- Все-то ты знаешь, Зэйро, - его издевка что-то неприятно цепляет у меня внутри.
- Интересно, это тебе дали звание или твоему братику?
- Не знаю. Это важно?
Зэйро демонстративно пожимает костлявыми плечами.
- Ты что-то узнал? О том, кто тебя интересует?
- Нет, а ты?
- Я тоже.
Ну вот и поговорили.
- Слушай, Райт, - прекращает паясничать и становится серьезным Мега, - этот твой гипнотизер… теперь моя проблема. Считай, его больше нет.
- Вот как? А как быть с суперморфоидами? С миром Z:17? С оружием, которым в меня пальнули в рубке «Феникса»?
Зэйро хмурится.
- О чем ты?
- О том, что этот морфоид – не сверкай глазами, это морфоид, я знаю достоверно – и этот твой сородич создал и пестовал лефтхэнд. Ты собираешься найти кукловода, который чуть не уничтожил мою Империю и предлагаешь мне постоять в сторонке? Ты в своем уме, Мега?
- Чего ты хочешь? – раздраженно спрашивает Зэйро, кося темно-алым глазам в сторону кухни.
- Ты сдаешь мне кукловода, а я обещаю, что никто не узнает об участии Семьи в заговоре против Империи.
- Мы и так ни при чем! – яростно возражает Мега.
- А если я докажу?
- Нет никаких доказательств!
- Ты же знаешь, дело не в доказательствах, а в том, когда и какую информацию получат заинтересованные лица. Я умею искать и ждать нужного момента.
Зэйро быстро облизывает пересохшие губы.
- Ты называешь нас тварями, - тихо, так что мне приходится напрячь слух, чтобы расслышать, говорит он, - но ты сам какая-то неведомая тварь. Мертвый в теле живого.
Его эмоциональная реакция снова удивляет меня. Опытный и хладнокровный убийца, каратель, неожиданно демонстрирует какое-то идеалистическое представление о мире и населяющих его людях.
- Как ты попал в плен к лефтхэнду?
- Зачем тебе? - ощетинивается он, но тут же расслабляется и откидывается на спинку тахты. - Впрочем, никаких секретов тут нет. Меня отправили с дипломатической миссией, понять, чего хотят главари оппозиции, какие требования выдвигают, и напомнить морфоидам-наемникам, что обескровливать людей запрещено. Я же говорил, у нас это табу. Никто не запрещает вербоваться в частные армии, нас всегда охотно нанимали в качестве разведчиков и диверсантов. Видишь, я честен с тобой, Райт! – он говорит убедительно, так, будто сам верит в свою правоту.
- Но что-то пошло не так?
- Сначала командоры лефтхэнда были приветливы, понимали, с кем имеют дело. Выполняли все, что мы требовали. В качестве наблюдателя я побывал на плавучей платформе и трех базах леворуких, и везде мне лизали жопу. Выражаясь фигурально, разумеется. Пока однажды я не проснулся с нейрошунтом в спине.
- Как ты это допустил? – искренне удивляюсь я. Не раз наблюдая за ним в бою, я хорошо знаю, что Зэйро делан не пальцем.
- Расслабился, - с подкупающей откровенностью признается он, - потерял бдительность. С того дня со мной даже разговаривать перестали, бросили в камеру на нижнем этаже, где мы с то… с твоим братом и встретились. Я его сразу узнал. Леворукие много о нем говорили, особенно Смит и какая-то баба, черноволосая такая, волосы до плеч…
- Эльви Крайер, - нетрудно догадаться, о ком идет речь.
- Может быть. Вот и все, - усмехается Зэйро.
- Нет, - качаю я головой в ответ, - не все. Ты не думал, почему этот ваш босс, как его, Карраско, отправил именно тебя?
- На моем месте мог быть любой Мега, - лицо морфоида выражает недоумение и досаду на мой вопрос.
- С какой целью тебе вживили шунт? Почему не убили? Почему не держали во сне, в коме? Почему дали возможность сбежать? Ты не думал об этом, кровосос?
- Думал! – раздраженно цедит он.
- И что надумал? Для меня очевидно: вас с Даном столкнули в плавучей тюрьме.
- Кому это могло понадобиться?
- Вот и подумай, кому это было нужно. Нет гарантии, что вами, морфоидами, не манипулируют так же, как и нами. Кто и зачем – думай, Зэйро!
Думай, Мега, ищи. А я буду следить за каждым твоим шагом и рано или поздно найду того, кто пытается уничтожить все, что мне дорого. Найду и убью.

URL
2016-11-19 в 21:31 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Глава 17

Орима. Май 977 года.
- Будете еще что-то заказывать?
- Кофе повторите, пожалуйста, - хорошо, что в баре казино полумрак, но и это не исключает вероятности, что меня узнают. Слишком заметен стал, слишком часто приходится быть на виду.
Но барменша не выказывает интереса к неброско одетому мужчине, уже убедившись, что не сможет развести его на дорогую выпивку.
Бросаю взгляд через плечо, за укрытым зеленым сукном столом наш герой самоубийственным волевым решением повышает ставки. Глаза горят, и даже то, что он уже проиграл несколько тысяч кредитов, не пугает, а, напротив, распаляет азарт. Сам я не любитель азартных игр, но видел, как ведется на все это Жано. Не раз доводилось выручать его из игорных заведений, плавали – знаем. Правда, обычно я не утруждаю себя долгим ожиданием, беру под руку и вывожу из-за стола. Жан злится, но на другой день благодарит.
Напряжение за столом возрастает. Подтягиваются зеваки, а мой парень идет ва-банк. Я сижу слишком далеко, и не вижу карт, да и видел бы, игрок из меня посредственный. Но по лицам участников игры отчетливо вижу, что парень попал в непростую ситуацию. Он трет ладони, а потом сует под стол – вытирает о брюки вспотевшие руки. Только не останавливайся, Дэйф, повышай, зарывайся, дай мне возможность доиграть свою партию.
Момент, когда игроки вскрывают карты, ловлю безошибочно. Подношу к губам замаскированную под часы рацию.
- Внимание. По моей команде начинаем захват.
- Так точно, - бодро отзывается Кейтер. Его отряд уже готов к стремительной и устрашающей атаке.
Наш парень вскакивает, скалится, его лоб блестит от испарины.
- Ты шельмовал! – тычет пальцем в одного из партнеров по игре. Тот тоже встает, за ним поднимается и третий.
- Ты, лохара, докажи или плати, - глухо роняет мужчина в туго обтянувшем плечи синем пиджаке.
Ох, не знаете вы, мужики, с кем связываетесь! Этот лошара, двадцатипятилетний мальчишка, размажет вас по стенке на раз-два. Но мы окажем вам услугу и избавим от гнева горе-игрока.
- Вперед! – командую я и готовлюсь к представлению.
«Виктория» действует с эффектным размахом, страху нагонять – это вам не террористов обезвреживать. Не переборщите только с театральностью, ребята, Рагварн убьет меня, если придется оплачивать из бюджета министерства обороны хоть одну хрустальную люстру.
В ту же секунду в громкоговоритель гремит голос майора Кейтера:
- Внимание, работает спецназ! Всем лечь, руки за голову! Оружие на пол, руки за голову!
Барменша испуганно зажимает рот обеими ладошками и приседает за стойку. «Виктория» врывается в здание, четко и неспешно отрабатывает территорию, хотя единственная цель этого демарша – произвести впечатление на одного из «фараонов». Посетители, охрана, официанты, крупье и даже управляющий распластались на полу среди карт и фишек. «Ви» обыскивают всех подряд, а Ян коротким жестом салютует мне – дело сделано.
Встаю с барного табурета, делаю последний глоток кофе и не спеша идут к распластанному вместе со всеми на мраморном полу Коснеру.
- Берите его.
Двое бойцов поднимают Дэйфа, заламывают руки за спину и ведут к фургону, остальные продолжают досмотр, не обращая внимания на вопли управляющего. Мимоходом бросаю взгляд на стол, оценивая проигрыш «фараона» - ничего себе! Двадцать штук! Совсем без тормозов парень. Для этого дела я предпочел бы человека, способного контролировать свои слабости, но… что есть, то есть.
Мирный настрой Коснера заканчивается, едва он оказывается на улице. До этого, вероятно, он не имел ничего против, чтобы его вывели из казино. Но попадать в руки властей в его планы явно не входит. Двумя незаметными главу приемами он ухитряется раскидать своих сопровождающих, бросается бежать.
- А ну стой!
И он сбивается на полушаге. Замирает, оборачивается:
- Дан?
- Вернись, - требую я.
Коснер смотрит исподлобья.
- Где твое "спасибо"? Или у тебя было с собой двадцать штук? – мы стоим друг против друга. За моей спиной с трудом поднялись бравые спецназовцы. Надо спросить Пулю, как он это сделал, я бы не отказался от такого навыка.
- Спасибо, - кривит губы он.
- Подойди, поговорим спокойно.
Коснер мгновение колеблется, но все же делает шаг навстречу. Улица шумит, за роскошными дверями казино продолжается обыск.
- Так это все из-за меня? – спрашивает он недоверчиво, кивая на панорамные, подсвеченные неоном окна.
- Да, - честно признаюсь я, - из-за тебя.
- Чего тебе надо? – он не спешит подойти. Ребята из «Ви», обозленные, делают попытку схватить его, но я вытягиваю руку в предупреждающем жесте.
- Не надо. Он никуда не уйдет. Правда, Дэйф? Потому что оставил в этом казино все свои деньги.
- Чего тебе надо? – повторяет он.
- У нас, наконец, начался конструктивный диалог или продолжаем мериться крутизной?
Он сдувается, как проколотый шарик. Подходит, не глядя мне в глаза.
- Ты круче. Только пусть твои не выворачивают мне руки – не люблю.
- Хорошо. Иди в фургон.
Наручники на него все же приходится надеть. Обычная предосторожность на случай, если захочет навредить кому-то или себе. У нас, военных, у всех в головах тараканы.
У всех – свои. Тут не угадаешь.
Разговор откладывается – Ян возвращается с докладом. В казино «Империя удачи» обнаружен килограмм кокаина и пять единиц незарегистрированного огнестрельного оружия. Отлично, можно будет в отчете не указывать имя Коснера. Просто ловили террористов, просто искали оружие и наркоту. Об истинных целях Брэнигану знать не за чем.
Дэйф смотрит на меня хмуро, сомневаясь, стоит ли мне доверять. Оно и понятно, после того, что с этими пацанами сделал Архангел, впору потерять веру во все человечество. Скотти тоже поначалу дичился, ни с кем не разговаривал, все время ждал подвоха. Потом ничего, оттаял, сдружился с Веньяром, и, кажется, без ума от Тани.
В Генштабе в этот час почти никого, только информационная служба, шифровальщики да дежурные. Пуля разглядывает свои пальцы с таким интересом, будто видит их впервые.
- Кофе будешь?
- Нет, не люблю кофе.
- Какие планы, Дэйф?
- Что? – он поднимает глаза. Раскосые, большие, с пушистыми ресницами. Девушки от таких млеют.
- Чем собираешься заниматься? – уточняю я.
- Да теперь, похоже, ничем, - язвительно отвечает он, - говори уже, для чего я тебе понадобился.
Сообразительный парень.
- Допустим, я тебя не нашел, что бы ты делал?
- Повесился бы. Чего еще делать? – с обидой отвечает он.
- Веньяр оставлял тебе немного денег, где они?
Пуля стискивает, выкручивает пальцы.
- Отдал.
- Кому?
- Одному бродяге, больному, у него вроде гангрена была, а в больницу его без денег не брали. Отдал вот.
И снова пальцы в узлы. Я успеваю подумать черти-что, главным образом о том, что таких тараканов увидеть не ожидал. А Коснер поднимает глаза и ржет, раскрывая ладони:
- Купился, командир? Надо же! Да пропил я деньги, пропил и прогулял. Так что теперь свободен, как ветер! Говори, что надо делать?
- Ничего, - отвечаю я, - делать ничего не надо.
- Как это ничего? - Дэйф выглядит разочарованным.
- Пока ничего, - я достаю из сейфа пакет документов и бросаю на стол, - поживешь на Заккаре. Устроишься на работу, заведешь друзей.
Пуля, заинтригованный, открывает пакет.
- Алекс Скилл? – удивленно переспрашивает он. – Прикольное имя. Мне нравится. И что, все? Просто пожить?
Бросаю на стол фотографию. Дэйф тянет к себе, долго разглядывает.
- Красивая, - говорит тихо, - я должен ее убить?
- Боже упаси! Нет, конечно. Это Александра Тахо, сестра самого влиятельного заккарийского мафиози. Нужно аккуратно подобраться к ней. Аккуратно, слышишь? Выучи свою легенду назубок. Завтра с тобой займется инструктор. Месяц подготовки, а потом внедрение. Согласен?
- Будто у меня есть выбор, - Коснер не выглядит расстроенным, разглядывает фотографию, - Алекс и Алекса… звучит!
И я понимаю, что сделал правильный выбор.

URL
2016-11-19 в 21:31 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Орима. Август 977 года.

Я просыпаюсь задолго до рассвета и больше не могу уснуть. Протягиваю руку к прикроватной тумбочке, на часах половина четвертого, скоро начнется ранний летний рассвет. Закидываю руки за голову, заснуть снова не выйдет, придётся лежать и думать. Вспоминать.
Сегодня твой тридцатый день рождения. Сегодня мне особенно невыносимо слышать тишину. Я жалею сейчас, что у нас было так мало времени. Я всегда спешил, ставя службу Империи превыше потребностей единственного брата. Мы виделись мельком, иногда даже тайком: на аэровокзалах, на военных базах, в кабинете Мануэля Форки, который доверял мне настолько, что всегда оставлял свой ключ. Успевали обменяться парой слов, крепким объятием, и я снова бежал куда-то, делая вид, что не замечаю твоего разочарования. Мы оба жили на войне, но мне постоянно казалось, что у нас еще так много времени…
- Дан? Ты проснулся? – сонно шепчет Вики. Поворачивается ко мне, машинально поправляя тонкую бретельку, и только тогда открывает глаза. – С днем рождения!
- Спасибо, - отвечаю я, притягивая ее к себе, - еще очень рано. Засыпай снова.
Вики водит пальцами по моей груди.
- Мне приснился Корд, - тихо говорит она, - будто знак какой-то подал. Он поздравил бы тебя первым…
- Конечно.
- Он бы так тобой гордился!
- Ви… - если б она только знала, ЧТО говорит и КОМУ, - не надо сейчас об этом.
- Ладно, прости, я просто… - она обнимает меня крепче.
- Да, я все понимаю. Поспи еще, хорошо?
- Хорошо, - послушно, как ребенок, соглашается Вики.
Но в этот момент на тумбочке оживает мой коммуникатор.
- Извини, - хватаю трубку. Звонят из Генштаба.
- Воздушная атака на Заккар! – четким, металлическим тоном объявляет Рагварн. – Жду тебя здесь через двадцать минут.
- Буду через пятнадцать.
Это недостойно, даже подло, но я радуюсь возможности занять голову делом. Что угодно, лишь бы не думать о твоем тридцатилетии.
В Генеральном штабе я появляюсь ровно через пятнадцать минут, как и обещал. Штаб гудит. Несмотря на раннее утро, все сбиваются с ног. Военный совет – все, кто находился в Ориме – уже в сборе. Кроме командора Рагварна, главы разведки Брэнигана и начальников подразделений, в кабинете присутствуют два Меги – Дарго и еще один, незнакомый мне.
- Мы можем прямо сейчас контратаковать и уничтожить главную базу террористов, - произносит командор.
- Откуда информация? – я отодвигаю стул и усаживаюсь, утирая пот со лба.
- Это оперативные данные, - Брэниган косит взглядом на морфоидов и снова утыкается в свои бумаги, - мы пока не можем открыть источник. Но по нашим данным это главная и крупнейшая из созданных лефтхэндом баз, даже больше наргольской лаборатории. Расположена в Каринде, на месте старого рудника.
- Аэросъемка есть? Голограмма? Какими силами располагает противник? Есть у базы противовоздушные оборонные комплексы? Противотанковые орудия? Ваш источник располагает такими данными?
- Мистер Райт, - Брэниган снова багровеет, как всегда, когда ему нечего мне ответить, - вы приглашены в качестве консультанта по безопасности. Так что сядьте и не мешайте составлять план.
Рагварн хрустит пальцами. Все вздрагивают и оборачиваются к командору.
- Генерал Брэниган, Райт прав: какими данными вы располагаете?
- Мы располагает координатами базы нашего врага, - выпалив, Брэниган осекается и переводит дух. Дальше он говорит уже спокойнее и увереннее, - для того, чтобы атаковать это сборище предателей достаточно двух-трех УАБ. Если грамотно спланировать атаку, лефтхэнд не успеет даже опомниться…
- Если только это не ловушка, и информация достоверна, - замечаю я.
- Информация достоверна, мистер Райт, - с легкой улыбкой произносит собрат Дарго, а я отмечаю, что его зубы острые, как у всех морфоидов, - мы ручаемся и готовы пойти первыми.


- Сэр, это ошибка!
- Я уже жалею, что пригласил тебя на совет, Корд, - Рагварн быстрым шагом идет по длинному коридору к летной площадке. Мы летим в Каринду, но там нам отведена унизительная роль наблюдателей.
- Распорядитесь, чтобы первым на базу попал оримский спецназ! Сэр!...
- План операции согласован, ты все слышал.
- Вы можете его изменить, - старый командор так спешит, что я едва за ним поспеваю, - сэр, если это главная база лефтхэнда, там может находиться оружие – то самое, созданное на основе наргольского метеорита. С его помощью леворукие штамповали суперморфоидов. Мы должны быть уверены, что «звезда» и суморфы полностью уничтожены. Сэр!
- Чтобы я положил в этой проклятой дыре свой спецназ?! Да ни за что! Взорвем все к чертовой матери и все дела! – командор вылетает на внутренний двор, хлопая дверью так, что она едва не прилетает мне по лбу.
- Возможно, «звезде» ядерные взрывы не помеха, - продолжаю я убеждать своего упрямого командира, но понимаю, что все зря.
У каждого человека существует свой запас прочности. Казавшийся несгибаемым и несокрушимым, командор, видимо, подошел к своему пределу, и сейчас, когда на кону честь и будущее Империи, вдруг начал жалеть и беречь солдат…
- Пусть кровососы подставляются под пули и чертово излучение, - раздраженно ворчит Рагварн, забираясь в геликоптер, винты шумят, глуша наши голоса, - раз уж они заварили эту кашу!
- Можно, я пойду с ними, сэр?
- Нет! Ты будешь со мной, инспектор по безопасности, - командор бухается на жесткую скамью и жестом велит мне сесть рядом, - ты мне нужен живым.
Бомбардировщики заходят на второй круг, авиабомбы падают из их нутра на беззащитную горную цепь, где теперь долго не будет ничего живого. Мы с командором и генералом Клемманом расположились в полевом штабе Каринды. Сюда стянули, кажется, весь первый фронт: первый и второй авиаполки, первую воздушно-десантную и аргонскую мотострелковую дивизии. Союзники тоже подоспели и уже начали разворачивать полевые укрепления вокруг горного хребта.
Коммуникатор вибрирует от входящего сообщения:
«Весело у вас там?» - интересуется Бахмат.
«Тоска смертная», - отвечаю я и набираю начальника разведуправления.
- Ну, чего тебе, Райт? – брюзгливо спрашивает Брэниган.
- Личное одолжение, - прошу я, - пропусти за Мегами военный спецназ, и я буду твоим должником. Ну, Брэниган?
Он думает долгие несколько секунд.
- Не выйдет. У меня приказ, Райт, - и отключается. Вот козел!
Я отыскиваю начальника информационного отдела разведки.
- Хэнлон, ты мне нужен!
Тот шарахается от меня, как от прокаженного:
- Чего надо?
- Я хочу получить всю информацию, которую имеет начальник РУ, и даже больше. Все видеозаписи и протоколы операции немедленно – мне.
- Сделаем, - отмахивается Хэнлон и поскорее убирается прочь.
Ожидание делается невыносимым. Союзники атакуют базу лефтхэнда, отлично укрепившиеся в горах террористы поливают их из укрытий шквальным огнем. Оримские войска, прекратив бомбардировку, бездействуют. Ждут приказа.
«Что там у вас?»
«У нас катастрофа», - честно делюсь я соображениями, - «Возможно, сегодня закончится война».
«И что в этом плохого?» - удивляется Олег.
«То, что нашу войну выиграют морфоиды».
Замполит первой воздушно-десантной дивизии второго Перекрестка отзывается через пару секунд:
- Хочешь анекдот?
- Валяй, - соглашаюсь я, не отрывая глаз от мониторов, где Меги прикрывают прорыв союзных войск. Они все-таки вскрыли эту неприступную твердыню.
- Слушай, - раздается голос Бахмата, - пилот оримских ВВС вел самолет над Шуртом, как вдруг у него вспыхнул правый мотор. Самым разумным, подумал он, было бы сейчас приземлиться, но до суши было 300 миль, да и высота 10000 футов. Пилот немедленно связался с контрольным пунктом. «Самолет в огне, нахожусь в 300 милях в Акватории, высота 10000 футов. Что делать, жду указаний!» На что дежурный диспетчер отвечает ему: «Повторяйте за мной: "Господи, прости меня, грешного... " »
- Смешно.
На экранах, возле которых напряженно замер весь высший офицерский состав оримской армии, следом за союзниками на базу входит наш десант. Террористы все еще ожесточенно сопротивляются. Спрятанные в горах ДОТы лефтхэнда расстреливают подошедшие танки, когда три "Мустанга" замирают, окутанные густым черным дымом, генерал Клемман отдает приказ командиру эскадрильи, и бомбардировщики, скорректировав курс и цели, снова начинают работу.
- Что там у вас?
- Десант пошел.
- Аллилуйя, - радостно отзывается Бахмат и повторяет, - десант пошел.
Наверное, рядом с ним там сейчас все наши, весь второй фронт. Болеют за нас, верят в нас и желают удачи ребятам, которые идут на прорыв. На экранах не прекращается огонь, там, снаружи, в горной долине мира W: 034, оглушительно грохочут орудия, а в полевом штабе стоит тишина.
И вдруг среди этой тишины мы слышим в переговорниках:
- Сдаются! – я узнаю голос командующего первой десантной дивизией.
- Пленных не брать, - глухо отвечает Рагварн. У меня сжимается и подпрыгивает к горлу сердце. Вот значит, как он решил.
- Простите, не расслышал?...
- Пленных не брать! Уничтожить всех!
Все присутствующие, изумленные поступком главнокомандующего, обращают на него взгляды. Смешанные чувства я вижу в этих взглядах: восхищение мешается в них с сожалением. После жуткого кошмара, в который вверг мир лефтхэнд, жалости к этим тварям не осталось ни у кого, но приказ уничтожать безоружных, выбросивших, фигурально выражаясь, белый флаг, идет вразрез со всеми нормами ведения современной войны. Сколько командор продержится на своем месте после этого приказа?
Господи, прости нас, грешных...

URL
2016-11-19 в 23:01 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Дом спит. Я возвращаюсь почти ночью, с облегчением понимая, что пережил этот день – день твоего рождения. Осторожно повернув ключ в замке, открываю дверь и вхожу, стараясь ступать тише, чтобы не разбудить семью.
- Вот и наш именинник! – возглас Тани и разом вспыхнувший яркий свет заставляют меня зажмуриться и отступить на шаг. Кто-то - кажется, сын - заряжает мне в лицо россыпью конфетти. Тут же на шею с визгом бросается Анж. Кто-то взрывает хлопушку.
- Ну-ка все разом! - громыхает голос Веньяра. - Три-четыре: с днем рождения!
В гостиной накрыт стол, и все домочадцы здесь: Вики, Таня, Шику, дети. А с ними Жан и Забияка Скотти, который теперь тоже снимает у нас одну из гостевых комнат.
- Мы уже всё знаем, - дождавшись, когда меня поздравит семья, подходит и распахивает объятья Веньяр. Крепко сжимает, мнет, оглаживая спину, и от души тычет в плечо кулаком, - снова все самое интересное досталось тебе, сукин ты сын!
- Ну, извини, я…
- За победу! – Жан отпускает меня, но продолжает держать за плечи. – Сержант Скотти, открывай шампанское! Сегодня великий день!
- Жано!
- Орима победила! Ну что? Чем ты опять недоволен?
Все ждут, что я что-то скажу. В глазах ожидание и восторг, они уже услышали по телевизору, что мы победили. Что война закончилась…
Закончилась? Черта с два! Но детям и женщинам этого знать не нужно!
- Орима победила, - подтверждаю я, - все кончилось. Мы победили.
Скотти тащит бокалы с шампанским. В зубах у него вместо извечной зубочистки торчит блестящий свисток, такой – дуешь в него, а он гудит, и раскручивается трубочка. Ким снова бросает мне в лицо конфетти, Анж шлепает его по руке.
- За победу, - Забияка вручает мне и Веньяру бокалы, и, как заправский официант, бежит за следующими.
- Поздравляю, Дан, - Ви старается держаться спокойно, но мне кажется, что от радости и облегчения у нее подкашиваются ноги. А может, просто устала, вон они с Татьяной сколько всего наготовили.
- Спасибо, давайте уже поедим. Не пропадать же добру.
Праздник продолжается до глубокой ночи. Я прошу Вики оставить завтра детей дома, ничего страшного, если они прогуляют один день. Таня пожирает меня влюбленными глазами. Шику то и дело ерзает, бросает вопросительные взгляды, что-то шепотом спрашивает у Жана. Скотти, дождавшись окончания праздника, берется помочь Татьяне убрать посуду. Мне хочется лечь в постель и проспать часов десять.
- Пойдем, - отставляя опустевший бокал, решительно поднимается Жан, - на пару слов.
Все домашние тут же понимают, что праздник окончен. Вики отправляет Анж и Кима чистить зубы, Таня при помощи Шику и Райана убирает со стола.
- Ладно, - вздыхает Веньяр, крепко заперев дверь в кабинет, - рассказывай.
- Что рассказывать?
- Как это что? Ты вернулся чернее тучи и весь вечер улыбаешься вымученно, будто тебя живьем режут на куски. Выкладывай, Райт, выкладывай как на духу!
Я растираю шрам на лбу. Дурная привычка появилась – все время трогать место, где в твою голову вошла пуля Смита.
- Радоваться нечему, Жано, морфоиды переиграли нас. И я не знаю, как это изменить.
После моего рассказа мы долго молчим, погруженные в свои мысли. За окном светлеет – наступает новый рассвет, нового, уже другого, дня. Первого дня после войны. В подоконник стучит теплый летний дождь.
- Думаешь, Рагварна снимут? – напряженным тоном спрашивает Жан, нервно теребя пуговицу на манжете форменной рубашки.
- Не знаю. Может быть, не сразу… Не знаю, Жано! Брэниган показал себя героем, а у него с Рагварном отношения более чем натянутые.
- Да у него со всеми натянутые отношения, - ворчит Жан, - Брэниган придурок.
- Это ничего не меняет.
- Ты что-нибудь придумаешь, - уверенно произносил Веньяр, - пойдем спать, дружище. Завтра у тебя появится новая гениальная идея, слышишь? У меня предчувствие. А меня предчувствия никогда не обманывают!

URL
2016-11-20 в 09:04 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Глава 18

С Линой я встречаюсь на торжестве, посвященном победе над лефтхэндом. Я в составе делегации Эдварда, Аделина в качестве избранного секретаря совета миров Перекрестка. Ее отец, Ринарио Умано, формально остается лидером Штормзвейга, но уже ни для кого не секрет, что междумирьем управляет его дочь.
- Сюда, - увлекает меня за собой Лина и приказывает охране, - отключите все камеры в этом крыле и никого не пускайте. Если нам помешают, вы найдете себе работу только на Шурте. Ясно?
- Да, госпожа Умано.
Она закрывает дверь и прислоняется к ней спиной.
- Здесь нас никто не найдет, - шепчет, откидывая голову. Верхняя пуговица ее блузки призывно расстегнута. Если бы ты был сейчас здесь, интересно, о чем бы подумал?
- Так о чем ты хотел поговорить?
- О нас, - отвечаю я прямо и серьезно. Лина распахивает глаза. Она – очень умный и волевой человек, но при этом остается женщиной. Любящей женщиной. – Ты не поняла.
- Я еще ничего не сказала, - холодно замечает Лина и застегивает блузку.
- Хотел тебя предупредить. В свете всего произошедшего, тебе лучше не демонстрировать свое расположение ко мне. Рагварн не на коне, а я с ним в одной связке.
- Многие одобряют действия командора Оримы, - парирует Лина.
- Но многие его осуждают. Особенно Семья. Наши солдаты расстреливали их сородичей…
- Семья не считает сородичами ренегатов, переметнувшихся к лефтхэнду!
- У них много других поводов недолюбливать меня. А тебе следует укреплять позиции.
Лина смотрит с проницательностью кошки, уголки губ приподнимаются в улыбке.
- Ты беспокоишься обо мне?
- Мы играем за одну команду, - отвечаю я.
- Ты стал жестким, очень жестким, Дан, - с укором говорит она.
- Конечно, я беспокоюсь о тебе, Лин! Будь осторожна, ладно?
Лина подходит ко мне, застывает рядом. Проводит тыльной стороной ладони по лацкану моего мундира.
- Как у тебя с Викторией?
- Спасибо, все хорошо.
- Я рада за тебя.
Она поднимает глаза. Красивые, яркие. Светлее, чем у Вики, но тоже синие. Моя рука поднимается, отводит прядку, выпавшую из строгой прически. Лина смотрит во все глаза, кажется, даже не дыша. Берет мое лицо в ладони и тянется, приоткрывая губы. Ее взгляд затуманен. Мои руки ложатся на узкую талию, ее грудь касается моей груди. Я не понимаю, что творится, просто толкаю ее на пол и сам падаю на нее.
Над нами летят стеклянные брызги.
- Дан! Что… отпусти, ты…
Но я, все еще закрывая ее своим телом, уже кричу в переговорник:
- Нападение на мисс Умано! Работал снайпер, – подняв голову, отмечаю расположение дырки от пули. – Стреляли предположительно с крыши левого крыла здания. Постарайтесь взять живым!
- Господи, - стонет Лина, и я отпускаю ее, откатываясь в сторону, - ты знал? Ты это специально?
Она садится и машинально поправляет прическу.
- Кто в нас стрелял? Это в тебя стреляли или в меня? Что ты молчишь, Райт?
Рация отзывается треском и помехами, сквозь которые охрана сообщает:
- Ушел, генерал, сэр. Винтовку бросил и ушел.
- Оцепите район, объявите план-перехват! Черт! – я отключаю переговорник. Лина сидит, закрыв лицо руками.
- Я не знал. Лин, ты веришь мне?
- Верю, - глухо отвечает она, мне кажется, что в голосе звенят слезы.
Помогаю ей подняться. Мисс Умано одергивает юбку, снова застегивает верхнюю пуговичку блузки и подходит к зеркалу, чтобы оттереть размазавшуюся косметику.
- Я не собираюсь ничего изображать, - резко говорит она, глядя на меня в отражение зеркала, - у нас с тобой единая политическая позиция, и мне плевать, в фаворитах ты или тебя ненавидят!
Тебя любит потрясающая женщина, братик! Она достойна восхищения.
- Тебе придется удвоить охрану.
- Я ее утрою, - непринужденно пожимает плечами Лина, - но тебя больше не предам. Знай, я всегда на твоей стороне! Что бы ты ни натворил.
Подхожу и обнимаю ее плечи. Не такие хрупкие, как у Ви, прямые и гордые, но все равно слабые, женские.
- Спасибо, Лина, это много для меня значит.
- Я тебя люблю.
- Я знаю, Лин. Знаю...

URL
2016-11-20 в 16:57 

Серебряная пуля
Мои фломастеры другого цвета
Орима. Август-сентябрь 977 года.

- Может быть, когда закончатся все эти празднования, ты сможешь взять отпуск? – с надеждой говорит Вики.
Впервые за многие годы я вижу свою жену такой спокойной и веселой. Она много улыбается, не через силу, как было раньше, а искренне, открыто. В доме будто стало больше света, и никто больше не хмурится, даже вечно ожидающий неприятностей Шику, даже настороженный Скотти и не по возрасту серьезная Анж. Днем все собираются в гостиной, включают телевизор и смотрят парады победы. Они проходят во всех мирах обоих Перекрестков. Ликующие лица, марши паркетных гвардейцев – личной охраны нашего Императора и других лидеров, отглаженные мундиры и каменные лица солдат, не сделавших за всю войну ни одного выстрела. Шары, оримские флаги, флаги коалиции и знамя Заккара, которое признали своим морфоиды семьи. Меня тошнит от всего этого фарса, но я держу свои чувства при себе. Для семьи, как и для миллионов мирных жителей наступил долгожданный день – день победы.
- Когда закончатся празднования, работы станет еще больше.
- Ничего, - не обижается Вики, - главное, что проклятые террористы уничтожены. Командор Рагварн поступил как настоящий герой.
Император и советники хранят молчание. За смелый приказ Рагварна не подвергли остракизму, но и одобрения совета командор не услышал. Зато народ пострадавших от бомбардировок миров оримского главнокомандующего боготворит.
Даже если это последнее, что Чендлер Рагварн сделал в своей карьере, он уже вошел в историю победителем лефтхэнда.
- Командор принял правильное решение, - подтверждаю я, вызывая улыбку Вики.
У нас часто бывает Мэри. Теперь она в Ориме, точнее, в пригороде Оримы, руководит исследовательским институтом, который по бумагам проходит как лаборатория для тестирования препаратов крови. Мы с Жаном долго обсуждали, как обезопасить наш последний шанс на справедливость для человечества, теперь охрана там такая, что мышь не проберется. А главное, никто в Генштабе не в курсе этого проекта. Мэри умница, и я готов ждать год, два, пять, лишь бы только получить свое главное тактическое преимущество. Готов держать небо на плечах, как говорит Ви, лишь бы однажды раз и навсегда разбить врага.


Суморфы появились в начале осени, когда всеобщая эйфория уже улеглась, а политическая обстановка пришла в состояние неустойчивого равновесия. Первый взрыв, прозвучавший в жилом квартале Рекона, поставил на уши не только оримское разведуправление, но и разведки всех миров.
- Господи! – Брэниган закатывает глаза и раздувает щеки, едва я вхожу в кабинет. – Вы что, жить без меня не можете, Райт?
Но мне не до шуток. Бросаю на его новый стол из мореного дуба фотографии и отчет экспертов.
Начальник разведки мельком кидает взгляд на фото трупов, сглатывает и отводит глаза.
- Что это?
- Результат вашей недоработки, генерал. Месяц назад вы озвучили отчет о проведении контртеррористической операции и уверили всех, что суперморфоидов и запрещенного оружия больше нет!
- Я не говорил, что его больше нет… - багровые щеки трясутся, как желе, - я сказал, что его не было на базе в Каринде…
- Напомнить вам ваши же собственные слова на пресс-конференции в Императорском дворце? Освежить память? – я ненавижу этого типа. Ненавижу за его малодушие и лень, которые раз за разом приводят к страшным последствиям. Гибнут люди.
- И чего вам надо от меня, Райт? - а он раз за разом выходит сухим из воды.
Телефон на столе генерала взрывается трелью, в дверь ломится с докладом адъютант, и я понимаю, что разговор окончен.
- Ничего, мистер Брэниган. Уже ничего. Мне совершенно понятно, что я больше не могу рассчитывать на данные оримской разведки, раз ее начальник не отличает черное от белого.
Брэниган вскакивает, пыхтя, хватает трубку телефона с таким видом, будто хочет запустить ей мне в голову.
- Ты… ты пожалеешь, что связался…
- Ответьте на звонок, - предельно спокойным тоном, хоть он и дается мне нелегко, советую я, - может быть, это Его Величество или госпожа Умано.
У него будто разом отнимаются ноги. Он падает в кресло и, все еще пожирая меня злыми и растерянными глазами, подносит трубку к уху.
Я ухожу, оставив этого урода разбираться с тем, что он натворил. Закономерный результат целого года преступного бездействия. Помощь морфоидов по ошибке вознесла начальника разведки на вершину славы, но он не продержался на своем олимпе и месяца.
Жан уже с нетерпением ждет меня в приемной. На диване Албанец и Скотти в полной готовности играют в шахматы на коммуникаторе. Забияка, похоже, опять побеждает. Скотти мастер по разгадыванию всяких головоломок.
- Брэниган приказал выдвигаться в Рекон, - сообщает мне Веньяр, - мы готовы, ждали только твоих инструкций.
Ребята с ожиданием смотрят на меня, спокойные, собранные, готовые работать в любых, самых сложных условиях, перед которыми пасуют все мировые спецслужбы.
- Отбой, - говорю я, сжимая зубы так, что немеют скулы.
- В смысле?
- Отбой, говорю. Хрен ему, а не мои бойцы. Пусть сам разгребает свое дерьмо.
- Опять с этим козлом поссорился? – догадывается Жан.
Я набираю Рагварна. Дозвониться до командора не удается, после трех неудачных попыток приказываю парням сидеть на месте и иду к командиру сам – благо, недалеко.
У Рагварна в кабинете целая делегация: премьер-советник, советник по связям и собственной персоной Николас Торн, назначенный три месяца назад с моей подачи советником по безопасности.
- А вот и генерал Райт! – командор облегченно вздыхает. Выглядит он не очень: осунувшийся, хмурый, над покрасневшими глазами тяжело набрякли веки. Известие о появлении суморфов расстроило его, а это воронье слетелось добивать старика. – Твои люди уже летят в Рекон?
- Мои люди не полетят в Рекон, - жестко отвечаю я, - мои люди слишком ценны, чтобы заниматься тем, с чем справятся обычные саперы. И мои люди причислены к подразделению «М» и не обязаны работать зав пределами Оримы.
- Что? – у премьер-советника округляются глаза. Маленький, плотный, с пестрой сединой, он похож на сову.
Рагварн открывает рот, чтобы разразиться гневной отповедью, но почему-то передумав, закрывает. Торн тонко улыбается, отлично понимая мои мотивы.
- Теракт произошел на территории союзного мира, пусть союзники и разбираются с ним. Формируют подразделения «антитеррор», обучают людей, мы с радостью поделимся опытом, но делать грязную работу за других больше не станем.
- Какая муха тебя укусила? – нахмурившись, спрашивает Рагварн.
- Вы знаете, какая. Генерал Брэниган, который месяц назад не пустил меня на базу в Каринде и доложил всему миру, что суморфов больше не существует.
- Генерал Райт, - премьер-советник медленно поднимается со своего места, - вы говорите неправильные вещи в непозволительном тоне. Я вынужден доложить Его Величеству о вашем произволе и…
- Докладывайте, кому хотите. Мои люди не будут ловить суморфов по всему Перекрестку.
- Но договор с союзниками…
- Господа, - вступает в разговор Николас Торн, на его мундире тоже теперь красуются новенькие, еще не потемневшие генеральские звезды, - Райт прав. Вспомните, как коалиция отвернулась от нас, когда Орима потеряла влияние. А теперь мы вернули свои позиции, и они снова стоят с протянутой рукой. Сколько можно? Брэниган – осёл. Да, - в ответ на сдержанное ворчание повторяет он, - Брэниган глуп, он не видит дальше своего носа, а полагает себя военным гением. Давайте предоставим ему и союзникам решать проблемы самостоятельно, и посмотрим, к чему все это приведет.
- Ладно, Дан, - вынужденно соглашается командор, - я тебя понял. Можешь идти к своим людям.
- Есть, сэр.
Ребята вскакивают мне навстречу взволнованные и взбудораженные куда сильнее, чем были перед отлетом. Когда я возвращаюсь, на лицах появляется такое облегчение, будто я был не у главнокомандующего Оримской армии, а как минимум похищен племенем каннибалов.
- Все, ребята, отбой, - повторяю я, а они продолжают таращиться, как на привидение, - что такое?
- Мы уж боялись, что тебя арестовали, - признается Веньяр.
- Ага, придумывали план, как будем вызволять вас из тюрьмы, - усмехается Забияка, катая языком зубочистку.
- Что за ерунда? Мне ничего не грозило, - я до глубины души тронут заботой друзей, - но спасибо.
Раздается деликатный стук в дверь, и в приемную входит контрразведчик.
- Не помешал?
- Входите, Торн, - приветливо приглашаю я, - и благодарю за помощь.
- Пустое.
Он оглядывает замерших в напряжении парней, взгляды, обращенные на нового советника по безопасности, не просто недружелюбны – враждебны.
- Мы с вами на одной стороне господа, - уверяет Торн, но его правая рука машинально ложится на лацкан пиджака, чтобы было удобно при необходимости выхватить пистолет из наплечной кобуры, - а зашел я рассказать, что в прошлый понедельник генерал Милтон тайно расстрелян в тюрьме Гурверста.
Новость, прямо скажем, огорошивает.
- Расстрелян? – растерянно моргает Скотти.
- Это точно? – Веньяр смотрит почему-то на меня, но я только развожу руками.
- Я не знал. Рагварн даже не намекнул, - в задумчивости сажусь за стол и придвигаю настольный календарь. Что было в прошлый понедельник? Обычный день. Командор был у себя, мы обсуждали что-то, кажется, взаимодействие военных с городской полицией…
- Потому и не намекнул, - многозначительно пожимает плечами Торн, - что вы бросились бы поговорить с генералом, он многое мог вам рассказать, Дан.
Веньяр непонимающе переводит взгляд с меня на советника и обратно.
- Так он точно расстрелян?
- Я говорил с Хестером перед смертью, а потом видел его тело. Это была тайная казнь.
По спине пробегает дрожь. Кажется, я недооценивал командора, а он не ограничился истреблением террористов и под шумок приказал избавиться от Милтона. А помог ему в этом Брэниган, и только поэтому Рагварн еще не освободил этого типа от должности начальника разведки.
Машинально растираю шрам от пули на лбу, приводя мысли в порядок. Кажется, я становлюсь параноиком.
- Наверняка у командора Рагварна есть объяснение расстрелу Милтона.
- Наверняка, - с великолепно разыгранным равнодушием соглашается преемник Архангела, - когда вы спросите его об этом, уточните, что он собирается предпринять в отношении мира Z: 17.

URL
   

Пристанище охотника на нечисть

главная